Читаем Три грустных тигра полностью

Итак, я сидел в «Сьерре» за стойкой, выпивал и болтал о том о сем с Бени. Дайте я расскажу вам о Бени. Под Бени я имею в виду Бени Морэ, а говорить о нем — это все равно что говорить о музыке, так что дайте мне рассказать о музыке. За воспоминаниями о Бени мне пришли на ум прежние времена, дансон «Исора», где тумба следует за двойным перебором контрабаса, заполняющим все время звучания и побеждающим даже самого неутомимого танцора, которому ничего не остается, кроме как покориться скошенной частоте ритма, почти что уходу в пике. Этот тюряжный перебор на контрабасе повторяет оркестр Чапоттина на одной довольно известной сейчас пластинке, записанной в пятьдесят третьем: сьенфуегосский монтуно, гуагуанко, сыгранный как сон, и вот там-то контрабас действительно ведет. Раз я спросил у Чапо, как это у них так вышло, и он сказал (многая лета пальцам Сабино Пеньялвера), что сымпровизировали прямо на записи. Только так и чертится круг музыки счастья в жесткой квадратуре кубинского ритма. Мы говорили об этом с Баррето на радио «Прогресо», когда записывались, он сидел на ударных, а я стучал в свою тумбу и иногда сбивался. Баррето пояснял, что нужно сломать обязательный квадрат ритма, всегда томящийся в собственных рамках, и я привел ему в пример Бени, который своими сонами, своим голосом вырывался из квадратного плена, прокладывая мелодию поверх ритма, заставляя оркестр лететь за собой и делать музыку податливой, как звук саксофона или трубы, как будто этот сон пластичный. Я помню, играл один раз в его оркестре, заменял ударника, моего приятеля — тот меня попросил выручить, потому что хотел, олух, пойти потанцевать! Охренительно было сидеть за спиной у Бени, а он поет, изгаляется, запускает мелодию поверх наших пришпиленных к полу инструментов, а потом вдруг оборачивается и просит тебя ударить точно в этот момент. Ох уж этот Бени!

И вдруг он хлопает меня по плечу и спрашивает: «Старик, это не твоя там краля?» Я не понял, о чем это Бени толкует, да и почти никогда не знаешь, о чем это он толкует, поэтому особого внимания не обратил, но взглянул все же. И знаете, что я там увидел? Я увидел девушку, почти совсем девчонку, лет шестнадцати, которая смотрела на меня. В «Сьерре», что внутри, что снаружи, всегда темно, но я сидел за стойкой, а она была с другой стороны, на воздухе, и между нами стояло стекло. Я внимательно посмотрел на нее и увидел, что она смотрит на меня, тоже внимательно, не оставалось никаких сомнений. К тому же она мне улыбнулась, и я улыбнулся, извинился перед Бени и зашагал к ее столику. Сначала я ее не узнал, потому что она сильно загорела и распустила волосы, выглядела совсем взрослой. На ней было белое платье, закрытое спереди, но с глубоким вырезом сзади. С очень, очень глубоким вырезом, вся спина открыта, виднелась очень красивая открытая спина. Она снова улыбнулась и сказала: «Ты меня не узнаешь?» И тогда я узнал: Вивиан Смит-Корона — и вы сами знаете, что означает эта двойная фамилия. Она представила меня своим приятелям: кое-кто из Гаванского яхт-клуба, кое-кто из «Ведадо-тенниса», кое-кто из «Касино Эспаньол». Стол был неслабый. Во-первых, длинный, как три составленных, а, во-вторых, за ним на железных стульях сидело несколько миллионов, вдавливая в решетчатые сиденья ягодицы, выдающиеся как в социальном, так и в физическом смысле. Никто мной сильно не заинтересовался, а Вивиан была там при ком-то третьей лишней, блюла целомудрие подруги, так что нам удалось перекинуться парой слов, я стоял, она сидела, и, раз уж никто не предложил мне присесть, я сказал ей:

— Выйдем, — в смысле, на улицу перед клубом, куда всегда все выходят поговорить и подышать горячим и вонючим дымом автобусов, когда внутри слишком жарко.

— Не могу, — сказала она, — я с подругой.

— Ну и что? — сказал я.

— Да-не-мо-гу-я, — отрезала она.

Я не знал, что сделать, и торчал там в нерешительности, то ли уйти, то ли остаться.

— Давай встретимся позже, — сказала она потихоньку.

Я задумался, что именно значит «позже».

— Позже, — сказала она, — когда меня отвезут домой. Папа с мамой на даче. Зайди за мной.