Читаем Три гроба [Литрес] полностью

Сначала он хотел рассказать нам о братьях Хорват и соляной шахте. Но тут же перескочил на убийство Флея и на то, что Флей сделал с ним. «Не суицид». Когда он увидел Флея на улице, он окончательно понял, что затея с мнимым самоубийством провалилась. «Он не мог использовать веревку». После такого поворота Флей не мог теоретически использовать веревку, и Гримо избавился от нее как от бесполезного предмета. «Крыша». Гримо имел в виду не эту крышу, а ту, по которой он покинул комнату Флея. «Снег». Снег прекратился и нарушил его планы. «Слишком много света». Вот где вся соль его признания, Хэдли! Когда он выглянул на улицу, пространство перед ним было слишком ярко освещено фонарем, Флей узнал его и выстрелил. «Был пистолет», – разумеется, в тот момент им уже завладел Флей. «Чучело» – тут он пытался соединить фокус с переодеванием и ассоциации с Гаем Фоксом. И наконец, «не вините бедного»… Нет, не Дрэймана, он имел в виду вовсе не Дрэймана. Я думаю, это было последнее извинение за одну единственную вещь, заставившую его испытать стыд; за то, что он подставил человека, которого в здравом уме никогда не стал бы упоминать. Он пытался сказать: «Не вините бедного Петтиса; я совсем не хотел его в это впутывать».

Долгое время никто не решался заговорить.

– Да, – наконец бесцветным голосом согласился Хэдли. – Да. Осталось только одно белое пятно. Зачем он располосовал эту картину и куда делся нож?

– Как мне кажется, рассечение картины было последним штрихом, для того чтобы придать иллюзии дополнительную выразительность. Что касается ножа, скажу честно – не знаю. Нож, вероятно, был приготовлен заранее – может, чтобы сложилось впечатление, что у убийцы было два орудия, а потом Гримо спрятал его в трубу вместе с зеркалом. Однако сейчас в изгибе трубы его нет. Предполагаю, Дрэйман нашел его вчера и забрал…

– Это единственное предположение, – раздался вдруг голос, – в котором вы ошибаетесь.

Эрнестина Дюмон все так же стояла в дверном проеме, ее руки были сложены на груди под шалью. И она улыбалась.

– Я слышала весь ваш рассказ, – продолжила она. – Может, вы действительно сумели бы отправить меня на виселицу, может – нет. Но это не важно. После стольких лет жизни я знаю, что без Шарля здесь задерживаться смысла нет… Это я забрала нож, мой друг. У меня для него было еще одно дело.

Она все еще улыбалась, и в ее глазах блеснула гордость. Рэмпол наконец заметил, что` она прятала под шалью. Он увидел, как она покачнулась, но слишком поздно, чтобы поймать ее, когда она упала. Доктор Фелл с трудом поднялся с кресла и уставился на женщину с таким же бледным лицом, каким было его собственное.

– Я совершил еще одно преступление, Хэдли, – сказал он. – Я снова раскрыл всю правду.