Читаем Три грани времени полностью

Га-ав зарычал ещё сильнее. Но А-ку, борясь со страхом, оставался на месте: ведь перед ним была пещера, возможно, именно та, которую долго и безнадёжно разыскивает его племя.

После некоторого колебания он поднял камень и бросил его в отверстие, готовый броситься наутёк, если в нём кто-нибудь зашевелится.

Но ничего не случилось, лишь звонко стукнул камень.

— А-ку только посмотрит, — пробормотал А-ку сам себе.

Крадучись он подошёл к отверстию и заглянул внутрь.

Там было темно. Темно и жутко. И тот резкий запах ударил А-ку в нос ещё сильнее.

— А-ку сильный и смелый! — крикнул А-ку в пещеру.

Пещера отозвалась эхом — голос А-ку вернулся к нему. Там никого не было, по крайней мере, сейчас, и А-ку, набравшись храбрости, вошёл в пещеру.

Долго стоял на месте, пока глаза не привыкли к темноте. Пещера была высокая и просторная — как раз то, что нужно его племени, лишь дух, тяжёлый дух какого-то большого зверя, жившего здесь, стойко держался в воздухе. Тут же валялись целые горы костей, и даже самые крепкие, самые крупные из них были разбиты так, будто по ним молотили камнями: над ними потрудились чьи-то могучие челюсти. И А-ку, рассмотрев всё как следует, поскорее выбрался назад.

Возбуждённый, вернулся он в племя. Долго кричал и бил себя в грудь, пока привлёк внимание взрослых. И когда они наконец собрались вокруг, А-ку рассказал про пещеру, про тяжёлый дух большого зверя и горы костей.

Охотники долго спорили, что это за зверь. Называли тигра, льва, медведя, пока Ва-а не припомнил рассказ одного очень старого охотника, который давно уже погиб, о необычайном страшном звере, похожем на тигра, но гораздо больше и сильнее его. Клыки у него длиной с руку, когда он идёт, то содрогается земля, а когда ревёт, то обваливаются скалы. Ни одно животное не способно выстоять против него. Даже могучие мамонты, перед которыми отступают тигры и львы, убегают, заслышав его грозный рёв.

Напуганное рассказом, племя долго обсуждало, что делать: идти к пещере или не идти. Наконец, решили: идти. Немного успокаивало то, что в пещере никого не было. Может, тот страшный хищник ужа давно покинул своё логово, перебравшись охотиться в другую долину? А может, и издох, оставив после себя кости своих жертв и въевшийся в стены острый запах? Могло быть и такое, так что стоило рискнуть.

И А-ку, ужасно гордый, повёл охотников к своей находке.

Пещера оказалась такой удобной, такой подходящей для житья, что племя, забыв про все страхи, сразу начало её обживать. Женщины и дети принялись выгребать грязи и кости, ломать и заносить ветви и лапник, а мужчины поспешно таскали камни и закладывали вход, оставляя только узенькое отверстие, достаточное для того, чтобы протиснулся человек. А собаки, сопровождавшие людей, начали рыть себе внизу норы.

И впервые за много-много дней племя спало спокойно. Не дрожало от страха, вглядываясь во тьму, не вскакивало, когда поблизости раздавался голос хищника, не кричало и не бросало во все стороны камни и пылающие ветви, отгоняя опасность — защищённое надёжными стенами, освещаемое ласковым огнём племя спало, и караульный, сидевший у входа, что есть сил боролся со сном, всматриваясь в темноту и прислушиваясь.

Он первым и услышал саблезубого тигра, хозяина этой пещеры.

Возвращаясь в своё логово, тигр ещё издалека подал голос. Это был низкий мощный рёв, который эхом прокатился по всей долине — так ревут тучи в небе, бросаясь огненными стрелами, — и караульный враз оказался на ногах. Напряжённо прислушался он, но со стороны долины не долетало больше ни звука: всё онемело, замерло перед могучим тем голосом.

Но вот рёв прозвучал уже ближе; по пещере аж прокатился ветер, задрожали, вибрируя, стены — и спящие мигом повскакивали на ноги.

Сбившись в кучу, в тревоге и страхе слушали они, как, приближаясь, подавал голос хозяин пещеры.

И когда он заревел совсем уже близко, первый охотник, перебарывая страх, выбрался из пещеры: нужно было попробовать как-то договориться с хозяином пещеры.

— Мы — могучее и сильное племя охотников! — закричал он во тьму. — Мы пришли к тебе с миром! Это говорю я, первый охотник И-та.

Зверь, должно быть, услышал человеческий голос — молчал.

— Мы заняли твою пещеру, потому что нам негде жить! — продолжал кричать И-та. — Ты сильный и смелый, от тебя бегут даже самые крупные мамонты! Ты найдёшь себе другую пещеру! Мы будем охотиться для тебя! У тебя будет мясо, много свежего мяса! Так говорю я, первый охотник И-та!

И тут саблезубый тигр заревел. Такой гнев, такая ярость к незваным гостям прозвучала в том рычании, что племя аж содрогнулось: зверь не хотел договариваться с людьми, он звал их на поединок.

— Мы тоже сильные и могучие! — закричал тогда И-та. — Мы проломим тебе череп и раздробим твои кости. Это говорю я, первый охотник И-та!

Ответный рёв прозвучал ещё громче. И-та быстро вернулся в пещеру — зверь был уже рядом.

Женщины, схватив детей, забились вглубь. Вперёд вышли охотники с боевыми дубинами и кольями.