Читаем Три д'Артаньяна полностью

Несколько лет Анна привыкала к своей новой жизни. Среди окружавших ее людей, без сомнения, выделялся ее духовник Арман-Жан дю Плесси, герцог де Ришелье. Некоторые считают, что он вдруг всерьез увлекся юной Анной, но та уже слишком хорошо знала, что такое никудышный муж, и проводить эксперименты с посторонним человеком, который к тому же был на шестнадцать лет старше ее, не желала ни в коем случае.

Существует легенда (и правдивость ее проверить невозможно), что кардинал де Ришелье любил ее всю жизнь и что в основе их антагонизма лежало тягостное разочарование отвергнутого любовника и так называемая «неприязнь загнанной в угол женщины». Это была борьба противоположностей, ни о каком единстве здесь не могло быть и речи. Кардинал был человеком холодного расчета, упорным, скрытным, совершенным прагматиком, а Анна — неудовлетворенной жизнью испанкой, жившей глубоко спрятанными внутрь чувствами и страстями. Даже политическими интригами, которые она, как считается, плела, она прежде всего вымещала свою досаду на незаладившуюся не по ее вине судьбу…

Кардинал попытался заняться «воспитанием чувств» юной королевы. Несмотря на свой высокий сан, он явно не чуждался женщин, и парижские сплетники тут же принялись судачить о том, что он надеется сделать то, что даже не приходило в голову Людовику XIII, а именно зачать наследника и возвести его на трон Франции.

Признанный специалист по амурной конъюнктуре французского двора Ги Бретон так и пишет:

«Взлетев на такую высоту, он обратил свой проницательный взгляд на Анну Австрийскую. Он хорошо знал о ее драме и решил сыграть в ее жизни роль, от которой так оскорбительно уклонился Людовик XIII».

Это мнение полностью совпадает с мнением современника тех событий Таллемана де Рео, который утверждает:

«Кардинал опасался, что король из-за своего слабого здоровья не сможет удержать корону. И тогда он вознамерился завоевать сердце королевы и помочь ей произвести на свет дофина. Чтобы добиться этой цели, он рассорил ее с королем и с королевой-матерью, но так, что ей и в голову не приходило, откуда все это идет. Потом через мадам дю Фаржи, даму из свиты королевы, он передал, что, если королева пожелает, он избавит ее от того жалкого состояния, в котором она живет. Королева, не подозревавшая, что своим мучительным положением обязана именно ему, подумала сначала, что он предлагает ей свою помощь из сострадания, позволила написать ей и даже сама ответила, потому что не могла вообразить, чем все это для нее обернется».

Анна Австрийская якобы быстро поняла, что совершила серьезную ошибку, позволив кардиналу ухаживать за нею. Мадам дю Фаржи была уполномочена сообщить фавориту короля о том, что королева отвергает его притязания. Ничем не выказав своего разочарования, кардинал де Ришелье в ответ только поклонился. — Передайте королеве, что я сожалею, — якобы сказал он. В такой расклад верится с трудом. Более вероятен вариант, что кардинал просто хотел держать королеву «под колпаком», предполагая, что через нее можно будет при необходимости оказывать давление на короля.

Впрочем, нельзя исключить и того, что сорокалетний мужчина просто увлекся юной полудевушкой-полуженщиной, красота которой достигла самого расцвета. Ее же не мог не покорить ум кардинала и его красноречие, но мужские чары «старика» оставляли ее равнодушной. Возможно, одну из главных ролей здесь сыграло ее католическое воспитание — Анна просто не могла видеть мужчину в служителе Господа. В этой связи невозможно не упомянуть об одной сцене, довольно часто приводящейся в том или ином варианте в исторической литературе. Якобы конец «домогательствам кардинала» положила шутка, которую сыграла с ним королева, в один недобрый час согласившаяся на подстрекательства герцогини де Шеврёз. Когда он в очередной раз спросил, что может сделать для нее, королева ответила: — Я так тоскую по родине. Не могли бы вы одеться в испанский костюм и станцевать для меня сарабанду?^{6}

Эта история, в частности, упомянута в «Мемуарах» графа де Бриенна, опубликованных в 1838 году. Называя интриганку Шеврёз «наперсницей», граф пишет: