Читаем Три д'Артаньяна полностью

Д’Артаньян протянул уже руку, чтобы открыть его, как вдруг неприятельское ядро выбило ларчик из рук офицера и, ударив в грудь д’Артаньяна, опрокинуло генерала на ближний бугор. Маршальский жезл, вывалившись сквозь разбитую стенку ларчика, упал на землю и покатился к обессилевшей руке маршала.

Д’Артаньян попытался схватить его. Окружающие надеялись, что хотя ядро и отбросило маршала, но он, по крайней мере, не ранен. Надежда эта, однако, не оправдалась; в кучке перепуганных офицеров послышались тревожные возгласы: маршал был весь в крови; смертельная бледность медленно покрывала его благородное, мужественное лицо.

Поддерживаемый руками, со всех сторон тянувшимися к нему, он смог обратить свой взгляд в сторону крепости и различить на главном ее бастионе белое королевское знамя; его слух, уже не способный воспринимать шумы жизни, уловил тем не менее едва слышную барабанную дробь, возвещавшую о победе.

Тогда, сжимая в холодеющей руке маршальский жезл с вышитыми на нем золотыми лилиями, он опустил глаза, ибо у него не было больше сил смотреть в небо, и упал…»

Красивая история! Однако, вопреки утверждению Александра Дюма, реальный д’Артаньян не успел стать маршалом. На самом деле это звание получил его родственник (двоюродный брат по материнской линии) Пьер де Монтескью, граф д’Артаньян. Этот человек более двадцати лет служил во Французской гвардии, участвовал во многих сражениях и в 1696 году стал генералом. Маршальский жезл был ему вручен 15 сентября 1709 года, то есть через много лет после смерти нашего д’Артаньяна.

Придворный историограф короля Поль де Пеллиссон-Фонтанье записал 26 июня 1673 года:

«Невозможно выразить, в какой степени все сожалели о нем, и в особенности король, который многократно говорил об этом с большим уважением и горестью».

Третьего июля в королевском шатре опять вспоминали о храбром гасконце. «Король, — сообщает де Пеллиссон-Фонтанье, — говорил исключительно хорошо о господине д’Артаньяне и особенно восхвалял его за то, что он почти единственный человек, который сумел заставить людей любить себя, не делая для них ничего, что обязывало бы их к этому».

Среди отважных мушкетеров не было ни одного, кто не сожалел бы о своем любимом командире.

В «Мемуарах» графа Каррэ д’Алиньи можно прочитать:

«Мало кто стал бы участвовать в столь опасном предприятии, в котором он принял участие, однако при том положении вещей, вопреки всему, что говорят придворные, будто бы это похоже на безрассудство юнца, именно великая доблесть господина д’Артаньяна и бравых мушкетеров принесла королю Маастрихт, и Его Величество написал письмо королеве, упоминая его в следующих выражениях: „Мадам, я потерял д’Артаньяна, которому в высшей степени доверял и который годился для любой службы“».

На сегодняшний день известны два подлинных портрета д’Артаньяна. Первый — это гравюра, украшающая книгу Гасьена де Куртиля де Сандры, и второй, сделанный придворным художником Людовика XIV Францем ван дер Мюленом. Шарль де Батс де Кастельмор д’Артаньян был красив и благороден. Он одевался строго по испанской моде, предпочитая всем цветам черный, но как знак дворянства носил красные каблуки.

Тот факт, что знаменитый д’Артаньян существовал на самом деле, давно считается бесспорным. Многие даже читали его «Мемуары», созданные де Куртилем. Правды в этом сочинении побольше, чем в романах Александра Дюма. Тем не менее великолепный гасконец — не важно, реальный или «синтезированный» — продолжает оставаться любимым героем миллионов читателей. Роман «Три мушкетера», впервые вышедший в 1844 году, переведен на сорок пять языков и издан общим тиражом более семидесяти миллионов экземпляров. По его мотивам снято более сорока фильмов.

После гибели д’Артаньяна его жена не получила ничего. К сожалению, супруг Шарлотты де Шанлеси ушел из жизни почти столь же бедным, каким явился в Париж около 40 лет тому назад. Более того, д’Артаньян еще оставил долги. Так что, будучи женщиной мудрой и осмотрительной, вдова неисправимого гасконца предпочла сразу же отказаться от этого более обременительного, нежели выгодного наследства, оставив за собой лишь приданое и имущество, приобретенное до вступления в брак.

Девятнадцатого декабря 1673 года некий господин Лекамю составил акт об опекунстве над двумя сыновьями д’Артаньяна, которым в ту пору было двенадцать и тринадцать лет. Опекуном было решено объявить Поля, брата знаменитого мушкетера.

В начале следующего года мадам д’Артаньян, надев свое лучшее платье, явилась на аудиенцию в Версаль, и король «засвидетельствовал оказанием разного рода милостей вдове и детям то удовлетворение, с которым он относился к службе покойного».