Читаем Три билета в кино полностью

Даже притворяться не пришлось, что я был счастлив, но тем не менее уходить не рискнул, пока он не заметил, что я все еще стою перед ним, и не махнул повелительно рукой. Это было действительно странно: да, я довольно несобранная личность, потому что меня часто занимали различные посторонние мысли, но выходит так, что Сашка нашел подход к моему отцу, а я не смог. По пути на кухню я размышлял, что, возможно, рассеянность – не самая большая моя проблема; возможно, я слишком очевиден и предсказуем, и, может быть, отец и Сашка знают меня лучше, чем я сам. Но как это вообще возможно и с каких пор всё стало настолько сложным?

Мама сидела за столом, опустив голову в ладони, с силой упираясь локтями в столешницу.

– Привет, ма.

Я приложил усилия, чтобы звучать беспечно и небрежно, а затем приземлился на стул напротив, она подняла на меня испуганные глаза, но увидела мое довольное лицо и удивленно выглянула в коридор.

– Он тебя отпустил? – недоверчиво спросила она. – Я не думала, что вы так быстро… уладите всё.

Ты имела в виду: не думала, что он так быстро отделает меня и успокоится, мам?

– У меня была уважительная причина, чтобы задержаться, – заверил ее я.

– Уважительная причина? – она все еще недоверчиво смотрела на меня опухшими красными глазами.

– Да. Девушка, – хитро кивнул я.

– Девушка – это уважительная причина? – взволнованно прошептала мама.

Она не спрашивала меня, где я был, почему задержался и что за девушка. Не знаю, хотелось ли мне, чтобы всё было по-другому, чтобы она защищала меня или же выступила против него единым фронтом со мной, а не просто сидела здесь и пыталась отрешиться от криков и звуков ударов, которые должны были доноситься из гостиной. Новый же сценарий выбил ее из колеи, и теперь она не знала, как себя вести, и только беспомощно хлопала глазами, заламывала руки и не решалась спросить дальше. Тогда я не понимал, почему она терпит это, почему позволяет ему поступать так с собой и со мной; мне казалось, что у нас совершенно обычная семья, не очень хорошая, не слишком плохая, у отца просто тяжелый характер, трудная работа, а мы с ма часто его подводим, потому что рассеянные и несобранные. В мои пятнадцать слова «жертва» и «тиран» ничего для меня не значили, но подспудно, где-то в глубине души, именно в этот вечер я начал понимать, что жить так мне не очень нравится.

– Мам, почему отец ненавидит Сашку? – задал я вопрос, который сегодня стал для меня открытием.

Я вдруг осознал, что он никогда не бил меня за плохие отметки. Да, бывал сильно недоволен, когда я проваливал тесты по физподготовке или был рассеянным, не оправдывал его надежд и ожиданий, он ругался, кричал и оскорблял, но бил, только когда в деле был замешан Сашка. Я мысленно промотал все последние случаи, которые вспомнились, и убедился, что так оно и было.

– Ненавидит? – непонимающе переспросила мама. – С чего ты так решил? Наши семьи всегда близко дружили, ну… до случая с Ларисой. Отец и Сергей были лучшими друзьями. Как отец может ненавидеть сына лучшего друга, это глупости! – она смотрела на меня удивленно.

Не представляется возможным поверить, что я был так же слеп до сегодняшнего дня, в такие моменты мне казалось, что отец полностью прав: я тупой идиот, который не может сделать нормально абсолютно ничего и не видит дальше собственного носа.

– Сашенька – всегда желанный гость в нашем доме, – продолжила мама и поднялась, поправила волосы и провела ладонями по лицу, как будто пыталась разгладить его, так она делала, когда не хотела думать о плохом.

Мама обладала идеальной способностью забывать на следующий же день, а иногда и через несколько часов все оскорбления и крики, не замечать синяков, часто бывала ненатурально веселой, чтобы угодить и не нагнетать обстановку. Годами выверенная система ускользания. Вернувшись в прошлое, я бы хотел спросить ее: почему ты терпишь это, мам, для чего? Но тогда я спросил только:

– Как ты думаешь, он рассердится, если я пойду к Сашке поиграть в приставку?

– Он наказал тебя? – делано бодрым тоном спросила меня мама, будто интересовалась, какая погода сегодня или что я буду делать завтра.

– Да, это воскресенье и следующую субботу домашний арест, – ответил я.

– Не думаю, что следует куда-то идти сегодня, – заметила мама, гремя кастрюлями и мягко улыбаясь, но где-то в глубине ее глаз я видел мольбу и испуг. – Ты кушать хочешь? – продолжила она, отвернулась и спрятала от меня затравленный взгляд.

– Нет, мам, – я тяжело вздохнул, глядя в ее худую спину. – Я спать уже пойду, ладно?