— Представьте себе, что сначала вы в течение сорока лет, прошедших после Второго Ватиканского собора, пытаетесь обновить церковь, добиваясь для нее влиятельного положения в мире. А потом вдруг отказываетесь от всего достигнутого? Папа не просто епископ Рима. Он — лидер миллиарда верующих, и большинство из них не итальянцы и не европейцы. Избирать Валендреа — это самоубийство. Особенно если есть такой претендент, как Нгови, гораздо более популярный в мире.

Катерина вздрогнула, почувствовав, что кто-то положил ей на плечо руку. Обернувшись, увидела взгляд черных глаз отца Паоло Амбрози. Неприятный маленький священник стоял почти вплотную к ней. Она ощутила вспышку гнева, но сдержалась.

— Похоже, он не жалует кардинала Валендреа, — вполголоса сказал священник.

— Уберите руку.

Амбрози улыбнулся уголками рта и послушно убрал руку с ее плеча.

— Я так и думал, что вы здесь, — он кивнул в сторону Кили, — рядом с любовником.

Ее чуть не вывернуло наизнанку, но она старалась не показать испуга.

— Что вам нужно?

— Конечно, вы не захотите говорить здесь? Если ваш коллега обернется, он может не понять, почему вы общаетесь с помощником кардинала, которого он так ненавидит. Может даже приревновать и рассердиться.

— Уверена, что ему нет дела до вас. Я мочусь сидя и поэтому не отношусь к вашему типу.

Амбрози не ответил, но, возможно, это и правильно. Разговор надо было продолжать наедине. Катерина повела его мимо колоннады и рядов киосков, где торговали марками и сувенирными монетами.

— Как отвратительно, — сказал Амбрози, указывая на торговцев. — Они считают, что это карнавал. Им лишь бы заработать денег.

— А правда, что после смерти Климента убрали ящики для пожертвований в соборе Святого Петра?

— У вас острый язык.

— Что-то не так? Правда глаза колет?

Они уже покинули Ватикан и шли по римским улицам. Катерина чувствовала нарастающее в ней напряжение. Наконец она остановилась и повторила:

— Что вам нужно?

— Колин Мишнер уезжает в Боснию. Его преосвященство хочет, чтобы вы поехали с ним и сообщали нам все, что он будет там делать.

— О поездке в Румынию вы так и не спросили. За все это время даже не объявились.

— Потому что это стало не важно. Сейчас для нас важнее Босния.

— А для меня нет. К тому же Колин едет в Румынию.

— Уже нет. В Боснию. К святыне Меджугорья.

Она опешила. Зачем Мишнеру совершать такое паломничество, тем более после того, что он сам говорил?

— Его преосвященство велел передать, что вы по-прежнему можете рассчитывать на поддержку влиятельного друга в Ватикане. Уже не говоря о том, что вы получили десять тысяч евро.

— Он сам сказал, что эти деньги мои без всяких условий.

— Занятно. Видно, вы шлюха не из дешевых.

Она ударила его по лицу.

Амбрози отреагировал спокойно. Он просто посмотрел ей в глаза своим пронзительным взглядом.

— Больше вы меня не ударите.

В его голосе прозвучали недобрые нотки.

— Мне надоело быть вашей шпионкой.

— Вы просто дерзкая шлюха. Надеюсь, что скоро его преосвященство устанет от вас. Тогда, возможно, мы с вами еще раз увидимся.

Она отступила назад.

— Зачем Колин едет в Боснию?

— Встретиться с одним из очевидцев явления Девы.

— А из-за чего вся эта суматоха с очевидцами и с явлениями Марии?

— Значит, вы знаете о событиях в Боснии?

— По-моему, все это чушь. Неужели вы действительно верите, что Дева Мария на самом деле каждый день являлась этим детям все эти годы и один из них до сих пор Ее видит?

— Церковь пока официально не подтвердила ни одно из явлений.

— А что, штамп Ватикана сделает их подлинными?

— Я уже устал от вашего сарказма.

— А я от вас.

На самом деле Катерина была заинтригована. Совершенно не хочется общаться ни с Амбрози, ни с Валендреа, но она ведь осталась в Риме именно из-за Мишнера! Она знала, что он уезжает из Ватикана, — об этом сказал Кили в одном из своих телевыступлений, говоря о распределении сил в Ватикане после смерти Папы, — но не пыталась проследить его путь. Разумеется, после их недавней встречи ей приходила в голову мысль поехать за ним в Румынию. Но теперь открывается новая возможность. Босния.

— Зачем он едет? — спросила она, не сумев скрыть свой интерес и сердясь на себя за это.

В глазах Амбрози вспыхнуло удовлетворение.

— Не знаю.

Из-под своей сутаны священник достал лист бумаги.

— Вот его новый адрес. Это недалеко. Думаю, вы сможете его… утешить. Он только что потерял учителя, его жизнь лишилась смысла. К тому же скоро его злейший враг станет Папой.

— Валендреа чересчур уверен в себе.

— Почему нет?

— Вы думаете, Колин настолько беспомощен? Что он сразу впустит меня, откроется мне и тем более возьмет с собой в Боснию?

— Именно так.

— Не так уж он и беззащитен.

Амбрози недобро усмехнулся:

— А я думаю, наоборот.

Глава ХХХХ

Рим

27 ноября, понедельник

19.00