Читаем Третий секрет полностью

— Послушайте, Амбрози, — сказал Валендреа. Тот неподвижно сидел на переднем сиденье, спина его не шелохнулась. — Сейчас — очень скоро — мы преступим черту, но у нас нет выбора. Слишком многое стоит на кону. Я не стал бы просить вас об этом, не будь это так важно для церкви.

— Не надо ничего объяснять, — тихо и твердо ответил Амбрози, — достаточно вашего слова.

— Твоя вера глубока. Но ты воин Господа, а воин должен знать, за что сражается. Так что слушай, что я тебе расскажу.

* * *

Они вышли из машины. Амбрози шел впереди. На сиреневом небе царило почти полнолуние, и тропа внизу была хорошо видна. Метров через пятьдесят в сени деревьев показалась неосвещенная церковь. Приблизившись, Валендреа разглядел старинные круглые окна и звонницу, сложенную из камней. Света внутри не было.

— Отец Тибор? — позвал Валендреа по-английски.

В дверях показался темный силуэт.

— Кто здесь?

— Кардинал Альберто Валендреа. Я приехал из Рима поговорить с вами.

Тибор отделился от церкви.

— Сначала личный секретарь Папы. Теперь государственный секретарь. Такое внимание к простому священнику.

Валендреа не понял, было в его тоне больше сарказма или искренней скромности. Он протянул ему руку ладонью вниз, и Тибор, опустившись на колени, поцеловал перстень кардинала, который тот носил со дня его посвящения в сан Иоанном Павлом II. Почтительность Тибора понравилась Валендреа.

— Встаньте, отец. Нам надо поговорить.

Тибор поднялся.

— Климент получил мое письмо?

— Да, и Папа очень признателен вам. Но он прислал меня, чтобы вы сказали остальное.

— Ваше преосвященство, боюсь, что я не смогу сказать больше, чем уже сказал. Я и так нарушил обет молчания, данный мной Иоанну Двадцать третьему.

Это тоже понравилось Валендреа.

— Значит, раньше вы никому об этом не рассказывали? Даже на исповеди?

— Нет, ваше преосвященство. Никому, кроме Климента, я ничего не рассказывал.

— Но ведь вчера вы говорили с секретарем Папы?

— Да. Но я говорил иносказательно. Он ничего не понял. Вы ведь читали мое письмо?

— Да, — солгал Валендреа.

— Значит, вы знаете, что и там я сказал не все.

— Что заставило вас сделать копию письма сестры Люсии?

— Трудно объяснить. Вернувшись от Папы, я увидел, что слова отпечатались на блокноте. Я помолился, и что-то подсказало мне, что надо обвести их и восстановить текст.

— И зачем вы столько лет хранили их?

— Я сам себе задавал этот вопрос. Не знаю зачем, но хранил.

— А почему вы решили написать Клименту?

— С третьим откровением обошлись плохо. Церковь нечестно ведет себя по отношению к верующим. Я не смог промолчать, что-то заставило меня высказаться.

Валендреа быстро глянул на Амбрози и заметил, что тот слегка склонил голову вправо. Туда.

— Давайте пройдемся немного, — сказал он, взяв Тибора под руку. — Расскажите, почему вы приезжаете в эту церковь.

— Я до сих пор не понимаю, как вы меня нашли, ваше преосвященство.

— Ваша любовь к уединенной молитве всем известна. Мой помощник навел справки, и ему рассказали о вашем еженедельном ритуале.

— Это святое место. Католики молятся здесь уже пятьсот лет. Здесь находишь утешение. — Тибор помолчал. — И еще я приезжаю сюда из-за Богоматери.

Они шли вслед за Амбрози по узкой тропинке.

— Объясните.

— Мадонна сказала детям из Фатимы, что в первую субботу месяца нужно проводить искупительную молитву. Я приезжаю раз в неделю, чтобы совершать свою искупительную молитву.

— О чем вы молитесь?

— О мире на земле, как наказала Дева.

— Я молюсь о том же. И Святой Отец тоже.

Тропинка оборвалась на краю пропасти. Перед ними раскрывалась панорама поросших густым лесом гор в серо-голубой дымке. Огней почти не было видно, лишь кое-где вдали горели костры. Свечение с южной стороны горизонта обозначало находившийся в сорока милях от них Бухарест.

— Какое величие, — сказал Валендреа. — Великолепный вид.

— Я часто прихожу сюда после молитвы, — сказал Тибор.

Они говорили вполголоса.

— Это помогает вам находить силы для работы в приюте?

Вопрос прозвучал как утверждение. Тибор кивнул:

— Да, здесь я нахожу покой.

— Это неудивительно.

Валендреа сделал знак Амбрози. Прелат выхватил откуда-то сбоку длинный клинок, сверкнула сталь, занес руку и полоснул по горлу Тибора. Глаза священника вылезли из орбит, он захрипел, захлебываясь кровью. Амбрози отбросил кинжал, обхватил тело старика сзади и сбросил с обрыва.

Взметнулась темная сутана в лунном мерцающем свете, и спустя мгновение тело священника исчезло в темноте.

Послышался глухой звук удара, потом еще один, затем наступила тишина.

Валендреа неподвижно стоял рядом с Амбрози. Он не отрывал взгляда от раскинувшейся перед ним пропасти.

— Там камни? — спокойно спросил он.

— Много камней и быстрое течение. Тело найдут через несколько дней.

— Трудно убивать? — Валендреа действительно хотел узнать это.

— Я должен был это сделать.

Кардинал посмотрел на своего преданного друга, но не смог разглядеть выражение его глаз, затем перекрестил его лоб, губы и сердце.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа, прощаю тебя.

Амбрози благодарно поклонился.

— Любой религии нужны мученики. И мы только что лицезрели последнего мученика церкви.