— Он единственный ныне живущий человек, кроме самого Климента, видевший документы из хранилища, где говорится о Фатимских откровениях. Отцу Тибору сам Иоанн Двадцать третий передал подлинную рукопись сестры Люсии.

При упоминании о Фатиме у него захватило дух.

— Вы нашли Тибора?

— У меня есть его румынский адрес.

— Надо проследить за ним.

— Я понял. Но зачем?

Он не собирался объяснять. Только если у него совсем не останется выбора.

— Я думаю, имеет смысл проследить за Мишнером.

Амбрози усмехнулся:

— Думаете, в этом может помочь Катерина Лью?

Он мысленно задавал себе этот же вопрос, вспоминая все, что ему было известно о Колине Мишнере, и взвешивая только что услышанное о Катерине Лью.

— Посмотрим, Паоло.

Глава VII

Ватикан

8 ноября, среда

20.30

Мишнер стоял перед алтарем в базилике Святого Петра. Храм был уже закрыт, и тишину нарушали только служащие, натирающие мозаичный пол. Он облокотился на широкие перила и смотрел, как уборщики водят швабрами по мраморным ступеням, выметая накопившийся за день мусор. Здесь, в усыпальнице Святого Петра, находился воплощенный в художественных шедеврах духовный центр католического мира. Подняв голову, он посмотрел на округлый балдахин, выполненный Беллини, затем устремил глаза ввысь, на расписанный Микеланджело купол, венчавший собой алтарь.

Он представил себе, как во время Второго Ватиканского собора неф,^[5] где он сейчас стоял, был заставлен рядами скамей, на которых восседали три тысячи кардиналов, священников, епископов и богословов, представляющих почти все существующие религиозные течения. В 1962 году он уже принял свое первое причастие и ожидал конфирмации. Тогда он, еще маленьким мальчиком, учился в католической школе на берегу реки Саванна на юго-востоке Джорджии.^[6] Он не осознавал значения событий, происходивших за три тысячи миль от него в далеком Риме. За прошедшие годы он не раз видел хронику открытия собора, где сидевший на папском троне ссутулившийся Иоанн XXIII призывал традиционалистов и реформаторов объединить усилия, «чтобы этот земной город уподобился небесному граду, где царит истина». Шаг был беспрецедентным. Абсолютный монарх собирает своих подданных, чтобы поставить все с ног на голову! Три долгих года участники собора обсуждали вопросы религиозной свободы, иудаизма, отношений с мирянами, безбрачия, культуры и священничества. В результате церковь подверглась значительным переменам. Некоторые смирились с ними, другие затаили недовольство.

Это напоминало ему его собственную жизнь.

Он родился в Ирландии, но вырос в Джорджии. Начал учебу в Америке, а закончил в Европе. Несмотря на такое смешанное прошлое, в Курии, в основном состоящей из итальянцев, его считали американцем. К счастью, он хорошо понимал, какая переменчивая атмосфера окружает его. Не прошло и месяца после его появления в папской резиденции, как он выучил четыре правила выживания в Ватикане.

Правило первое — никогда не действуй по первому побуждению. Правило второе — никогда не говори, что думаешь.

Правило третье — ни в коем случае не доверяй свои мысли бумаге.

И правило четвертое — ни при каких обстоятельствах не подписывай то, что ты написал по глупости.

* * *

Он любовался собором, восхищаясь гармоничными пропорциями, говорящими о почти идеальном архитектурном равновесии. Здесь были погребены сто тридцать пап, и он надеялся, что ему сегодня удастся найти среди их надгробий душевный покой.

Колин по-прежнему продолжал беспокоиться о Клименте.

Помощник главы Католической церкви достал из-под сутаны два сложенных листа бумаги. Во всех исследованиях Фатимского чуда неизменно говорилось о трех откровениях Святой Девы, и, похоже, именно эти откровения не давали покоя Папе. Мишнер развернул бумагу и прочел первое откровение, переданное сестрой Люсией:

Второе откровение было прямым продолжением первого: