Читаем Третий секрет полностью

— Я хочу вернуть папству былое могущество. Где бы Папа ни появился, он может заставить слушать себя больше миллиона человек. Пусть все державы боятся этой силы. Я буду самым влиятельным Папой в истории.

— Для этого вам понадобится постоянная помощь государственного секретаря.

Они прошли еще немного.

— Густаво, я подумал об этом тоже.

Валендреа снова посмотрел на вымощенную кирпичом дорожку и представил себе последнего Папу, бежавшего из Ватикана в то время, когда в Рим ворвались немецкие наемники. Он помнил даже точную дату — 6 мая 1527 года. В тот день, защищая понтифика, погибло сто сорок семь швейцарских гвардейцев. Сам Папа еле спасся, сбежав по галерее и сбросив свое белое облачение, чтобы не быть узнанным.

— Я никогда не сбегу из Ватикана, — произнес Валендреа так, чтобы его слышал не только Бартоло, но и сами стены. Неожиданно он почувствовал торжественность момента и решил забыть о предостережении Амбрози.

— Ладно, Густаво. В понедельник я объявлю о вашем назначении. Вы станете государственным секретарем. Служите мне верно.

Лицо старика просияло.

— Я буду полностью предан вам.

Эти слова заставили Валендреа вспомнить о своем самом верном слуге.

Амбрози звонил два часа назад и сказал, что копия перевода отца Тибора будет у него в семь часов. Пока ничто не предвещало того, что кто-то успел прочесть текст, и это радовало Валендреа.

Он посмотрел на часы. Без десяти семь.

— Вы куда-то спешите, Святой Отец?

— Нет, ваше преосвященство, я просто вспомнил об одном деле, которое как раз сейчас решается.

Бамберг, Германия

1 декабря, пятница

18.50

Поднимаясь по крутой тропинке, ведущей к собору Петра и Георгия, Мишнер добрался до покатой овальной площадки. Внизу простирался город с терракотовыми крышами и каменными башнями, освещенный многочисленными городскими огнями. С темного неба сыпался снег, но это не останавливало прихожан, идущих в церковь. Шпили церкви отражали бело-голубой свет.

Больше четырехсот лет на всех церквях и площадях Бамберга в честь Рождества повсюду вывешивают изображения сцены рождения Христа. Ирма Ран Сказала, что праздник всегда начинался в соборе и с благословения епископа все прихожане участвуют в торжествах. Люди съезжаются на праздник со всей Баварии. Ирма предупредила Мишнера, что на улицах будет людно и шумно.

Он посмотрел на часы. Почти семь.

Мишнер огляделся по сторонам и увидел, как в сторону собора целыми семьями идут люди. Дети непрерывно болтали о Рождестве и подарках от святого Николая. Чуть правее вокруг женщины, одетой в плотное шерстяное пальто, собралась группа людей. Сидя на невысоком ограждении, она рассказывала о соборе и о Бамберге. Видимо, какая-то экскурсия.

Мишнер подумал, что сказали бы эти люди, если бы знали то, что знал он.

Бога создал не человек. Бог, как всегда говорили богословы и святые, был всегда и следил за людьми то с радостью, то с печалью, а иногда и с гневом. Нет ничего лучше старых испытанных правил. Служить Ему верно и честно.

Мишнер боялся возмездия за свои собственные грехи. Может быть, это задание тоже часть его искупительной жертвы? Но ему легче при мысли, что его любовь к Катерине не является грехом, по крайней мере в глазах Господа. Сколько священников покинуло церковь после таких же проступков? Сколько достойных людей умерло, считая себя грешниками?

Он проходил мимо группы туристов, когда его внимание вдруг привлекли слова экскурсовода:

— …город на семи холмах.

У Мишнера похолодело внутри.

— Так в старину называли Бамберг. Название возникло из-за семи курганов над рекой. Сейчас этого не видно, но здесь как раз семь четко различимых холмов, и на каждом из них раньше жил князь или епископ. Во времена Генриха Второго, когда здесь была столица Священной Римской империи, такая аналогия придавала столице государства большее сходство с религиозным центром — Римом, который тоже называют городом на семи холмах.

Это предсказал Малахия в одиннадцатом веке. Мишнер был уверен, что под городом на семи холмах имеется в виду Рим. Он никогда не слышал, чтобы и Бамберг называли так же.

Он закрыл глаза и снова начал молиться. Неужели это знак? И как это может помочь понять, что случится дальше?