Мишнеру хотелось задать еще один вопрос. Он не знал зачем. Не мог объяснить. Это было не его дело. Но он почувствовал, что сейчас можно спросить об этом:

— И ваша любовь так и осталась платонической?

На несколько секунд она задержала на нем взгляд, затем на губах появилась легкая улыбка.

— Да, Колин. Якоб не нарушил своих церковных обетов. Это было бы немыслимо и для него, и для меня. — Она посмотрела на Катерину. — Судить себя надо по законам своего времени. Мы с Якобом — люди из другого века. Наша любовь сама по себе уже была грехом. Заходить еще дальше было просто невозможно.

Мишнер вспомнил слова Климента в Турине: «Несложившаяся любовь всегда причиняет боль».

* * *

— Так вы все это время жили здесь одна?

— У меня есть семья, свое дело, друзья и Бог. Я знала любовь мужчины, полностью посвятившего себя мне. Не физически, но во всем остальном. Мало кто может этим похвастаться.

— И вас никогда не смущало, что вы не можете быть вместе? — спросила Катерина. — Я не имею в виду секс. Я имею в виду — быть просто физически рядом друг с другом. Ведь это, должно быть, нелегко.

— Я бы предпочла, чтобы все случилось по-другому. Но это зависело не от меня. Якоб уже в молодости захотел стать священником. Я знала и не стала ему мешать. Я так сильно любила его, что была готова разделить его… даже с Богом.

Во вращающуюся дверь вошла женщина средних лет и сказала Ирме несколько слов. Что-то о рынке и покупке продуктов, догадался Мишнер. За окном по серой воде реки проплыла еще одна баржа. На стекла упало несколько снежинок.

— Кто-нибудь знает о ваших отношениях с Якобом? — спросил Мишнер, когда женщина ушла.

Ирма покачала головой:

— Никто из нас не рассказывал об этом. Но в городе многие знают, что мы с Якобом дружили в детстве.

— Вы, наверное, тяжело пережили его смерть, — осторожно произнесла Катерина.

Ирма вздохнула:

— Вы даже представить себе не можете. Я видела, что он сдает. Он выступал по телевизору. Я понимала, что это просто вопрос времени. Мы оба старели. Но все равно — это произошло так внезапно! Так… Я до сих пор жду от него писем, ведь я столько их получала. — Она говорила тихим дрожащим голосом. — Но моего Якоба больше нет, и вы первые, с кем я открыто говорю о нем. Он просил доверять вам. И сказал, что я обрету мир с вашей помощью. И он был прав. Вот я поговорила с вами, и мне уже стало легче.

Мишнер подумал, что бы сказала эта кроткая женщина, если бы узнала, что Климент ушел из жизни добровольно? Имеет ли она право знать? Она открыла им свое сердце, а он уже так устал лгать. Она ведь никому не выдаст тайну Климента.

— Он совершил самоубийство.

Ирма надолго замолчала.

Катерина странно посмотрела на него и переспросила:

— Папа совершил самоубийство?

Он кивнул:

— Снотворное. Он сказал, что ему велела лишить себя жизни Дева Мария. В наказание за непослушание. Он сказал, что он слишком долго игнорировал волю Неба. И что теперь пора ее исполнить.

Ирма молчала. Она смотрела на него взволнованным взглядом.

— Вы знали? — спросил он.

Она кивнула.

— Он приходил ко мне… во сне. И сказал, что все в порядке. Его простили. Тем более что он и так скоро должен был предстать перед Богом. Я тогда не поняла, что он хотел сказать.

— А вам приходилось переживать видения наяву? — спросил Мишнер.

Она покачала головой:

— Только во сне. — Ее голос звучал как будто издалека. — Скоро я буду с ним. Только этим я и живу. Мы с Якобом будем вместе целую вечность. Так он сказал мне во сне. — Она снова взглянула на Катерину. — Вы спрашивали, как я переносила разлуку с ним. Все эти годы разлуки — ничто по сравнению с вечностью. Может, у меня нет особых достоинств, но я терпелива.

Мишнер решил перейти к делу.

— Ирма, где то, что вам прислал Якоб?

Она посмотрела в свой бокал с пивом.

— Якоб просил передать вам конверт.

— Дайте мне его, — попросил он.

Ирма встала из-за стола.

— Он у меня в комнате. Я сейчас принесу.

Женщина вышла из ресторана.

— Почему ты не рассказал мне о Клименте? — спросила Катерина, когда дверь за ней закрылась. Ее холодный тон соответствовал погоде за окном.

— Думаю, ты сама знаешь ответ.

— А кто знает об этом?

— Очень немногие.

Она поднялась из-за стола.

— Все как всегда. Ватикан полон секретов. — Она накинула пальто и направилась к двери. — Похоже, ты любишь недоговаривать.

— Как и ты. — Мишнер знал, что этого не надо было говорить.

Она остановилась.

— Хорошо, пусть я заслужила эти слова. Но ты почему молчал?

Он не ответил, и она повернулась, чтобы уйти.

— Ты куда?

— Пойду погуляю. Тем более тебе есть о чем поговорить с возлюбленной Климента и без меня.

Глава LXVIII

Бамберг, Германия

1 декабря, пятница

13.20

Катерина не могла прийти в себя. Мишнер скрыл от нее самоубийство Климента XV! Валендреа, безусловно, знал об этом — иначе Амбрози велел бы ей разузнать подробности смерти Климента. Так что же происходит?

Пропадают документы. Очевидцы разговаривают с Девой. Папа совершает самоубийство, до этого шесть десятилетий скрывая от мира свою любовь к женщине. Никто просто не поверит в это!