— Валендреа, — тем временем продолжал Нгови, — выбрал имя Петр по собственной воле. Теперь вы видите, почему я так уверен в этом? Это слова Вийона, а возможно, и самого Малахии, написанные много веков назад. Кто мы такие, чтобы сомневаться в них? Может быть, Климент был прав? Мы задаем слишком много вопросов и делаем то, что нам хочется, а не то, что мы должны делать.

— А как вы объясните, — вдруг спросил кардинал-архивариус, — что этой книге почти пятьсот лет и все эти папские прозвища появились много лет назад? Если бы совпало десять или двадцать, это могла бы быть случайность. Но девяносто процентов — это уже значит многое, а здесь именно так и произошло. Только около десяти процентов прозвищ не поддаются объяснению. Подавляющее их большинство соответствует истине. А последнее — Петр — приходится как раз сто двенадцатым! Когда Валендреа выбрал это имя, я содрогнулся.

Слишком многое обрушилось на Мишнера за такое короткое время. Сначала он узнал о предательстве Катерины. А теперь еще выясняется, что не за горами конец света.

Рим издавна называли городом на семи холмах. Мишнер посмотрел на Нгови. На лице немолодого прелата читалась тревога.

— Колин, вы должны найти перевод отца Тибора. Если Валендреа считает этот документ таким важным, то и мы имеем все основания предполагать то же самое. Вы знали Якоба лучше, чем любой из нас. Найдите его тайник. — Нгови закрыл рукопись. — Сегодняшний день может стать последним, когда мы имеем доступ в этот архив. Начинается осадное положение. Валендреа устроит грандиозную чистку. Я хотел, чтобы вы увидели эти пророчества в первоисточнике и осознали всю их важность. То, что было записано в Меджугорье, вызывает сомнения, но записи сестры Люсии и перевод отца Тибора — это гораздо серьезнее.

— Я понятия не имею, где может быть этот документ. Я даже не могу представить себе, как Якоб вывез его из Ватикана.

— Код сейфа знал только я, — сказал архивариус. — Но я открывал его только Клименту.

При воспоминании о предательстве Катерины Мишнер ощутил бездонную пустоту. Больно. Если бы удалось сосредоточиться на чем-то другом, это хоть ненадолго отвлекло бы его.

— Маурис, я постараюсь что-нибудь сделать. Но я даже не представляю, с чего начать.

Лицо Нгови осталось серьезным.

— Колин, я не хочу драматизировать события. Но вполне может быть, что в ваших руках судьба церкви.

Глава LX

Ватикан

30 ноября, четверг

15.30

Валендреа извинился перед многочисленными представителями религиозных общин, собравшихся, чтобы поздравить его с избранием, и покинул аудиенц-зал. Группа прибыла из Флоренции, и, прежде чем уйти, Валендреа заверил гостей, что свой первый же официальный визит он нанесет в Тоскану.

Амбрози ждал его на четвертом этаже. Папский секретарь вышел из зала полчаса назад, и Валендреа не терпелось узнать зачем.

— Святой Отец, — с ходу начал Амбрози. — После вас Мишнер встретился с Нгови и кардиналом-архивариусом.

Валендреа сразу понял всю важность услышанного.

— О чем они говорили?

— Они общались в одном из читальных залов, дверь была заперта. Мой человек в архиве не смог ничего услышать, но сказал, что они взяли старинный фолиант, один из тех, которые может брать только архивариус.

— Какой?

— Lignum Vitae.

— Пророчества Малахии? Вы шутите? Это же глупо. Хотя жаль, что мы не знаем, о чем они говорили.

— Я буду снова ставить жучки. Но на это уйдет время.

— Когда уезжает Нгови?

— Он уже освободил кабинет. Мне говорили, он на днях собирается в Африку. Но сейчас он все еще в своих апартаментах.

И все еще кардинал-камерленго! Валендреа пока не подобрал ему замену, никак не мог выбрать из трех кардиналов, доказавших ему свою преданность на конклаве.

— Я все думаю о личных вещах Климента. Факсимиле Тибора может быть только там. Но Климент знал, что распоряжаться ими будет только Мишнер.

— Что вы хотите сказать, Святой Отец?

— Я думаю, от Мишнера мы ничего не добьемся. Он нас презирает. Скорее он отдаст документ Нгови. А этого допустить нельзя.

Он ждал от Амбрози реакции, и его верный помощник и здесь не подвел его.

— Вы хотите нанести удар первым? — догадался секретарь.

— Надо показать Мишнеру, что мы не шутим. Но на этот раз, Паоло, ваши услуги не понадобятся. Позвоните нашим друзьям и попросите их помочь нам.

Глава LXI

Рим

30 ноября, четверг

19.10

Мишнер вошел в квартиру, где он жил с момента смерти Климента. Последние пару часов он просто бесцельно бродил по римским улицам. С полчаса назад у него сильно заболела голова, еще в Боснии врач предупреждал его, что головные боли будут преследовать его какое-то время.

Мишнер прошагал прямо в ванную и принял две таблетки аспирина. Еще врач велел ему по возвращении в Рим пройти полное медицинское обследование, но сейчас на это нет времени.