Читаем Третий король полностью

— Через полчасика. Дадим всем заснуть. Главное — запомни: подменив картины, мы возвращаемся из библиотеки в том же порядке. Я — впереди, а ты за мной. Ночью в замке наверняка очень сильное эхо, и если я кого встречу и заговорю с ним вполголоса, то ты услышишь меня даже внизу.

Катажина улыбнулась.

— Уверена, что мы вернемся вместе и очень быстро. От мудреных планов мало пользы. Никого мы не встретим. Здесь жизнь замирает гораздо раньше, чем в Варшаве. Другой ритм!

— Ага, — зевнул Вечорек. — Вот и я сонный, так бы и заснул, если бы можно было.

— Не хочешь связаться с Тадеком? — Катажина поглядела на сумку с рацией.

— Сейчас нет. Позже, когда дело будет сделано. Я с ним все обговорил. Он доложит о наших успехах полковнику. Если у нас ничего не выйдет, то машины за тобой завтра не пришлют. Придется все перенести на понедельник.

— Ясно. Нам повезло, что сегодня суббота. Персонал до понедельника отдыхает, даже привратника на входе нет. Только снаружи ходит сторож с собакой.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышала, как Ванда говорила профессору, что надо проверить перед сном охранную сигнализацию.

— Профессору Гавроньскому?

— Да, когда мы выходили из библиотеки после наших посиделок у камина.

— А почему она ему это сказала?

— Да они же тут все знают друг друга! На тайный обмен информацией это было мало похоже.

— Да, конечно, — согласился Вечорек. — Нам очень даже на руку, что персонал отдыхает, но мы должны отдать себе отчет, что не нам одним...

— Ты хочешь сказать, что настоящий похититель тоже выбрал бы именно эту ночь?

— Не знаю, но на его месте я бы, безусловно, постарался избежать лишних встреч с охраной. Это же и ребенку ясно!

— Послушай, — Катажина взяла чемоданчик и поставила его на стол. — Пора бы приготовить картину.

Вечорек молча кивнул, достал из кармана пиджака полученные от полковника ключики и вставил их в оба замка. Одновременно повернув ключи, он освободил скрытые пружины, и крышка приподнялась. Капитан открыл ее до конца.

— Точь-в-точь, как тот, — прошептала Катажина. — Я бы их в жизни не отличила. Ну, да какой из меня знаток...

— Знатоку их тоже не отличить с первого взгляда, а может быть и со второго. Превосходно сработано! Неудивительно, что американцы покупают каждый год сотни подделок, принимая их за оригиналы, если в Европе есть такие мастера. Но между нашими двумя картинами имеется огромная разница. На одной из них нарисовано не совсем то, что на другой.

— Как это?

— Посмотри вот сюда. — И он показал пальцем на один из колокольчиков на мантии Черного короля.

— Смотрю. Ну и что?

— Нет, ты приглядись хорошенько и сравни с остальными колокольчиками.

— Он... такой же точно... нет, постой! — Катажина невольно повысила голос и тут же прикрыла рот рукой. Только потом она договорила:

— Да ведь у него нет язычка!

— Вот именно. У всех колокольчиков, а их на мантии штук пятнадцать, язычки есть, а у этого нет.

— А на оригинале?

— На оригинале все колокольчики, естественно, без изъяна. Это и есть тайный знак Интерпола, который позволит преподнести герру Груберу небольшой сюрприз, когда его возьмут с поличным, то есть с картиной в руках.

— Только бы они ничего не заметили. Это же сразу видно!

— Ошибаешься. Я думаю, что французы рассчитали точно. Это видно, если ткнуть в нужное место пальцем. Не забывай, что за границей ни один человек пока не держал в руках оригинал, а ведь эти язычки такие мелкие! Если сам герр Грубер не обнаружит, что это подделка, то остальные и подавно. Но чтобы это обнаружить, он должен был бы не один день иметь перед глазами «Черного короля» и запечатлеть в памяти все его детали. Кроме того, у него просто не будет времени для сравнения. Интерпол наверняка хочет взять его, как только он получит картину.

— Понятно, — Катажина бросила короткий взгляд на часы. — Одиннадцать десять...

Она подошла к двери, долго прислушивалась, а потом на цыпочках вернулась к Вечореку.

— Все тихо. Начнем? Я, признаться, предпочла бы поскорее отделаться от этого и заснуть. Здешний воздух меня буквально опьяняет, — и она сделала глубокий вдох.

— Пьянеть от воздуха на службе запрещается, — буркнул капитан. — Подождем немного. Мне еще надо переобуться.

Он извлек из чемодана теннисные туфли и быстро надел их.

— Двинемся ровно в четверть, — прошептал он. — У тебя найдется платок? Только побольше. Лучше завернуть картину. Даже если нас кто-то заметит, то картина не бросится в глаза — она ведь невелика.

— У меня есть банное полотенце, оно вполне подойдет.

Бесшумно выскользнув из комнаты, она через минуту вернулась с огромным ярко-розовым полотенцем.

Вечорек даже зажмурился.

— Где ты купила это чудо? Приятный цвет, ничего не скажешь. — Он чуть не добавил, что, будь его воля, он приговорил бы изготовителей и покупателей подобных полотенец к наказанию пожизненно вытираться ими.

— Веселенькое, правда? — Катажина невинно улыбнулась. — Я выбирала его вместе с сестрой. Мы обе любим яркие цвета.

Она взяла картину и обернула ее полотенцем.

— Ну вот, вполне сносно. Сразу и не разберешь, что под полотенцем есть еще что-то. Я вешаю его на руку — и в путь!