Читаем Третья пуля полностью

После того, как винтовка выстрелила, он понял, что это чистый промах и последние отведённые ему секунды уже тикают, а в спину ему снова дышит старый друг провал. Освальд рывком передёргивает затвор, снова занимает позицию и с удивлением видит, что машина появляется из-за деревьев и снова находится в поле зрения, причём без видимой реакции на выстрел как сидящих в ней, так и охранников и толпы. Он снова наводит перекрестье на президента – и именно этому выстрелу следовало бы попасть в голову, поскольку президент ближе, чем в двухстах футах и находится под выгодным для Освальда углом, при котором присутствует лишь лёгкое боковое смещение и практически незаметное сквозь дешёвое стекло прицела уменьшение цели. Освальд теперь лучше понимает работу спуска, точно зная, сколько под пальцем свободного хода до точки срыва курка и когда ему добавить последнюю унцию усилия для выстрела.

Но он снова промахивается.

Конечно, это была та самая «волшебная пуля». Ли не только не промахнулся, он прострелил двух людей навылет. Божьей воли в этом не было – была лишь воля Освальда. Президент не ответил заметной реакцией на удар пули, а скорее лишь немного дёрнулся, что вследствие мешанины в отброшенном отдачей прицеле Освальда вполне могло быть им не замечено. Снова взведя затвор и вернувшись к цели, он не видит ничего. То есть президент не рухнул, не наклонился, не согнулся, не вскинул руки, голова его не взорвалась. Он всего лишь слегка наклонился вперёд, а руки его поднялись к горлу – но не так резко и судорожно, как пошли бы, движимые инстинктом раненого животного. Освальд не увидел никаких признаков попадания и, наверное, думал: «Идиот! Опять обосрался! Что за херня с этим прицелом? Я же точно навёлся и всё равно промахнулся? Неужто всё прое..л? Куда целить, чтобы попасть?»

Суэггер счёл невообразимым, что в таком психологическом состоянии Освальд взял себя в руки достаточным образом для того, чтобы снова обрести цель в прицеле после второго промаха и пролетевших вслед за ним мыслей и, несмотря на то, что цель продолжала уменьшаться, несмотря на ещё более взвинченное психологическое состояние, несмотря на ещё более острые сомнения в системе оружия и прицела, ещё более отчётливый ужас провала всего дела всё же совершить идеальный выстрел в голову.

Как этот клоун сумел два страйка закончить пробежкой?[100] Как он взял в себя в руки и справился с задачей? Вы можете искать ответы на эти вопросы в его деле целые годы, и так ничего и не найдёте. Это была полная неудача типичной посредственности во всём её цвете.

Суэггер сел в кровати, ошарашенный тем, что его путешествие в пространстве и времени даже заставило его вспотеть. Но теперь он снова оказался в той же грязной комнате, пропахшей мочой и блевотой: скрывающийся беглец, спящий на грязном матрасе.

И всё же сновидение, в котором Ли Харви Освальд убивал президента, не собиралось покидать его. В следующую же секунду оно снова забралось в голову, и Суэггер очутился среди коробок и запаха пороховой гари, стоя рядом с этим мелким хреном, который навлёк столько позора на всех нас, зовущих себя стрелками. Вечно беспокоящий вопрос: какого дьявола?

Было ли попадание последним выстрелом простой удачей снайпера? Могло быть и так. Случайная пуля может как пролететь мимо, так и попасть. Пуля не знает, куда она летит и что там на другом конце. Она просто летит туда, куда велит ей лететь физика – а там может быть как тротуар, так и чьи-то мозги, да и вообще всё что угодно.

Суэггеру, как и любому другому человеку на его месте не понравилась мысль о том, что ключевой момент истории второй половины двадцатого века был ничем большим нежели одной удачной строкой в жизни провального неудачника. Но могло быть и так, что в этом и заключалась истина.

Благодаря удаче либо чему угодно ещё, Освальд-таки попал президенту в голову. Замри, момент – тот самый, что является интереснейшим во всём событии. Он только что увидел, как пуля разнесла голову президенту, сотворив гейзер из крови и мозгового вещества. Даже если он не заметил подробностей из-за отдачи, то снова поймав прицел и вернувшись к цели, он увидел хаос, панику и истерику в задней части машины. И что он сделал?

Он снова взвёл винтовку.

Извините меня, но чего ради??

Почему?

Разве он снова собрался стрелять? Или это был чистый рефлекс? В корпусе морской пехоты его этому не учили, поскольку М-1 был полуавтоматом, который не надо перезаряжать. Что им двигало? Большинство хороших охотников вбивают в рефлексы перезарядку для быстрого дострела, но этот анальный клоун уж никак не был опытным охотником и не имелось никаких признаков того, что за прошедшие пять лет он занимался охотой. Или ему вообще не нужен был мотив? Может быть, это не объяснялось вообще никак, а попросту случилось, и искать в этом мотив значило бы рассматривать его как рациональную личность – в то время как он был иррациональным человеком в иррациональный момент?