Читаем Третья пуля полностью

Теперь травяной холм. Это был пример абсурдного тщеславия: фальшивый греческий замок, выстроенный на травяном склоне вдоль оживлённой улицы в центре города. Чья-то давнишняя идея показать класс, из того времени когда греческая модель была излюбленной и ценимой в Америке. Но выглядело это всё как декорация к фильму о древнем Риме и казалось, что вот-вот вокруг начнут прохаживаться люди в тогах.

Суэггер стоял сбоку от полукружия колонн на верхушке холма и пытался думать не о тогах, а об углах. Ниже него, в пятнадцати футах машины спешили по Элм-стрит в направлении к тройной эстакаде. Газон бежал по склону вниз к дороге, которая выводила на шоссе Стеммонс, а на другой стороне дороги раскинулось поле такого же зелёного ухоженного газона, площадь Дили.

Именно здесь успешная стрельба была весьма вероятна. Какая-нибудь серьёзная команда профессионалов-убийц, не имевшая доступа в книгохранилище, которое высилось слева за деревьями, наверняка выбрала бы это место. Они могли запастись пистолетами-пулемётами – «маслёнками»,[26] Томпсонами, Шмайссерами– обычным эхом войны, которым была богата Америка 1963 года– и выдать такой обстрел, что шансов выжить не осталось бы ни у кого. Затем они погнали бы отсюда, пытаясь огнём проложить себе путь к свободе, но у них ничего не получится. Сразу прибудет достаточное количество полиции и вся команда померла бы от гипервентиляции двенадцатым калибром в одном из дорожных перекрытий несколькими милями дальше.

Но один стрелок, знающий, что ему нужно хладнокровно сделать один выстрел, подыгрывая подсадному Освальду, который наверняка промахнётся? Боб не мог вынести никакого смысла отсюда. «Я пришёл сюда за ответами»,– подумал Суэггер. «А получил ещё больше вопросов».

Так что, как и вся остальная деревенщина, он спустился вниз по склону и встал у бордюра на расстоянии менее чем семь футов от креста, который отмечал положение машины, когда третья пуля попала в голову. Он видел таких вещей достаточно, чтобы смотреть бесстрастно, но тут ему вспомнился непрошенный звук. Боб бывал рядом с людьми, которым пуля попадала в голову и он знал, что этот звук не похож ни на какой другой на планете. Ему и не хотелось слышать это, но звук всё-таки воссоздал себя из каких-то глубин в его далёком бурном прошлом. Это было похоже на бейсбольную биту, ударившую по грейпфруту– тут одновременно были мощный удар и разжижающийся поток. В воздухе повис дымок, облако из ошмётков мозга, достаточно плотное для того, чтобы быть запечатлённым на плёнке Запрудера до того, как оно растворилось в вихре, оставшемся за машиной, уносящейся прочь.

Суэггер помотал головой. Он не ожидал такого момента ужаса и попытался очистить голову, повернувшись и посмотрев вверх по Элм на куб книгохранилища с его неодинаковыми окнами на фасаде: арка-прямоугольник, опять арка-прямоугольник, на котором теперь не было рекламной вывески «Hertz», главенствующей на высоте в 1963 м, увидел окно Ли Харви в двухстах восьмидесяти восьми футах по прямой и шестидесяти шести футах над землёй. Но увидел он и ещё что-то. Подождав, пока светофор на углу остановит поток, Боб прошёл семь футов до креста, повернулся и посмотрел вверх.

Тем, что он увидел, было здание. Это тоже была кирпичная коробка, и она была на другой стороне Хьюстон-стрит от книгохранилища. С этого угла его окно седьмого этажа были в нескольких футах правее окна с гнездом Освальда. Любой спроектированный компьютером конус траекторий включал бы это окно в качестве начала траектории.

Это было здание «Дал-Текс».

Поскольку писатель провёл здесь полдень, следующим шагом Суэггер отправился в отдел местной истории общественной библиотеки Далласа на Янг-стрит, в нескольких кварталах от его отеля на Коммерс-стрит. Сама библиотека, противостоящая зданию мэрии на другой стороне улицы, была похожа на космический корабль, врезавшийся в землю. Она выглядела как вывернутая пирамида, каждый этаж которой обращался к миру через линию широких, глубоко утопленных окон. Вся конструкция смотрелась старомодным модерном.

Комната на пятом этаже была похожа на любую другую библиотечную комнату, а молодая женщина за стойкой уже вряд ли могла быть милее. Суэггер, следуя записям в блокноте Джеймса Эптона, пояснил, что он хотел бы поглядеть «Жёлтые страницы» Далласа за 1963 год, и буквально через минуту он сидел за столом с копией «Жёлтых страниц» Далласа, но не за весь 1963 год, а датированной ноябрём 1963 го.