Читаем Третья молодость полностью

Во время войны Сталин отдал приказ спасти это произведение искусства. Сделали снимки, тщательно и досконально все описали, размонтировали, погрузили на семнадцать крейсеров, из которых уцелели два. После войны по приказу того же Сталина панораму восстановили, ибо снимки и описание сохранились. Со всего Советского Союза собрали двадцать семь лучших художников-реалистов и объявили: вернутся домой лишь после того, как Севастопольская панорама обретёт свой первоначальный вид. Вернуться домой, по-видимому, художники хотели — постарались на совесть.

Панораму обходят вокруг по галерее. Скульптура, натюрморт и живопись сосуществуют в этом произведении, да так выразительно, что я некоторое время соображала, не живые ли лошади запряжены в повозку. Учитывая их неподвижность, пришлось смириться с мыслью — это картина.

В целом панорама — шедевр, от которого захватывает дух. Уцелевшие на двух крейсерах фрагменты помещены отдельно, в коридоре пониже. На одном изображена девушка, Дуня Украинка — лицо историческое, она известна со времён Крымской войны, — подаёт стоящему на коленях солдату воду в ушате. Два ушата на коромысле, она обращена к зрителю почти спиной, рукой подталкивает ушат, чтобы солдату было удобнее пить. На подлинном фрагменте видны часть спины, коромысло и плечи, затылок и часть щеки. И тем не менее можно отгадать все остальное: чувствуешь движение руки, совершенно очевидно, что рядом стоит на коленях пьющий воду человек! Разные я осматривала музеи, в искусстве, может, ничего не смыслю, но это — гениально!

К тому же ещё русские экскурсоводы!.. Что за страна — совмещать в себе такие ужасы и такие достижения! Экскурсоводы (сами произведение искусства) изъяснялись языком красивым и чистым. В увлечении глазела я на одного экскурсовода так, что в конце концов он начал обращаться ко мне. Спохватилась я не сразу и смутилась — не дай Бог ещё спросит меня о чем-нибудь, как я отвечу? Прикинуться глухонемой?.. Я спряталась за спины посетителей.

На обратном пути мы заехали пообедать. В чудесном месте, в горах, маленькая церквушка вся в лесах — отстраивается, руины сторожевой турецко-татарской башни и ресторан. Шоссе прекрасное, но средств сообщения никаких. Добраться можно только на машине или топать пешком. Я собственными глазами видела туристов с рюкзаками, марширующих к ресторану.

Ресторан опять-таки меня огорошил. Огромное полукруглое окно, из него вид до самого моря на горизонте, столы со столешницами из ствола диаметром почти в полтора метра, официант в чёрной паре и белой рубашке с салфеткой через руку, ну чем вам не Европа! — только бабочки на шее не хватало.

Подали баранину. Я скисла — не люблю баранину, а попробовав, обалдела: не баранина и вообще не мясо, а мечта. Во рту тает, ничего подобного я никогда не ела и уж никак не ожидала в стране рубленых костей и мяса для собак. Заказали мы ещё нечто вроде пирогов, треугольных, с начинкой. Не сумели доесть, больше половины взяли с собой домой, пили вино и фирменный напиток. За столом нас было пятеро: Елена, Игорь, Ирина и нас двое, и за все заплатили менее пятнадцати рублей. Матерь Божия, что за страна!..

А с другой стороны…

Нам в Крыму понравилось, решили остаться ещё на неделю. Естественно, надо что-то официально оформить — не то визы, не то разрешение на пребывание в Мисхоре. Сказать просто: нам понравилось, хотим задержаться — даже и думать нечего; всякие «нравится — не нравится» не аргумент. Мы придумывали причину, убедительную для властей: или я больна, или сломалась машина. Решились на машину, черт их знает, ещё придут проверить, лежу ли в постели. Дама милиционер, властелинша в ранге царицы Савской, милостиво приняла версию о ремонте машины. Убеждать её пришлось несколько часов, разговаривал исключительно Марек, у меня бы терпения не хватило. Марек ненароком совершил непростительную глупость, спросив, нельзя ли нам съездить в Феодосию. Около шоссе на Феодосию, горного, крутого и, кажется, сложного, можно было набрать агатов, у Елены такой камень лежал на письменном столе. Я умирала от зависти, мания собирать камни возродилась во мне с новой силой. Я тоже хотела агаты! На Мареков вопрос, естественно, ответили отказом, и рисковать уже не годилось. Следовало бы ехать без глупых вопросов, самое страшное — вернули бы с дороги.

А возвращали мягко и вежливо. Собрались мы в Бахчисарай, я проворонила указатель, старательно укрытый в густой листве, и менты остановили меня несколькими километрами дальше.

— Вы куда это собрались? — спросили вежливо и даже шутливо.

— Мы в Бахчисарай, — ответствовали мы дружным хором.

— В Бахчисарай вон туда, — показали нам пальцем. — Вы направились в Севастополь, куда иностранцам въезд запрещён.