Читаем Третья молодость полностью

До самого Киева я ещё воспринимала их как подлинные указатели. В Киеве началась свистопляска с притопом. Мы отправились в гостиницу «Москва» получить деньги по чекам — наличные вышли, я заняла у Елены, чеки же обменивали только в гостинице «Москва» и нигде больше. Три дня я проблуждала среди заборов, лесов и раскопок, не имея возможности добраться до «Москвы». Единственная улица, ведущая к ней, была снабжена знаком «Одностороннее движение в противоположном направлении». На третий день под знаком я увидела милиционера и бросилась к нему с воплем: «Как проехать в гостиницу?!!»

— Вот сюда, — ответил он, показав на эту самую улицу с движением в обратную сторону.

— Как это?.. — остолбенела я. — А знак?..

А знак временно не считался! К гостинице поначалу вели две улицы, и тогда знак учитывался. Одну улицу перекопали, и подъехать к гостинице можно единственной оставшейся улицей, но указатель продолжал стоять. Кончат копать, и знак снова будет действителен. Зачем же его убирать или закрывать? Всякий разумный человек, не найдя другой дороги, поедет этой, а дураки пусть выходят из положения как хотят.

В результате последующего опыта я уразумела основное. Так вот, русские дорожные знаки имели множественный смысл: обязывали водителя когда-то, а сейчас уже не обязывают — их просто поленились убрать; будут обязывать в будущем, но поставили их сейчас — так уж получилось, и так далее…

Первый вариант знаков имел свои специфические черты: как бы действовал, но лишь в некоторые часы и дни, или касался только определённых машин, а другие могли его не учитывать, и никакого пояснения — что, кто, когда… Ни за какие блага мира человеку не догадаться, не нарушает ли он случайно все правила движения. Подученная Мареком, я перестала обращать на них внимание, но моя психика водителя не желала с этим мириться.

Бензин мы покупали исключительно жёлтый, высокооктановый, потому как на первом сорте голубого клапана стучали так, что грохот стоял. Жёлтый бензин приобретался по талонам, талоны продавались в самых неожиданных местах, по возможности не имеющих к бензину и машинам никакого отношения. Рекорд поставил рыбный магазин. Зачем понадобились талоны вообще, понять нельзя, ведь в бензине могли купаться, а расточали его с небрежностью, достойной удивления. Стоит хмырь со шлангом, наполняет бак, глазеет по сторонам и льёт бензин на землю — такие сцены я наблюдала десятки раз. Сдаётся мне, талонами здесь оперировали тоже в рамках общегосударственной заботы о человеке…

Заправочные станции с жёлтым бензином находились друг от друга на расстоянии приблизительно в пятьсот километров, и нашей первой покупкой оказались канистры. Со времён русского путешествия я всегда возила с собой канистру с бензином.

В Киеве мы, естественно, знакомились с достопримечательностями — благодаря Елене, без очередей, зато исключительно лишь с верхними частями всех памятников: плотная толпа заслоняла обзор на высоте человеческого роста. Не сетую, верх тоже весьма впечатлял. Между двумя туристическими объектами мы поинтересовались, что находится в неброском сером трехэтажном здании рядом с могилой Мазепы.

— Здесь музей. Не знаю, заинтересует ли вас музей народных ремёсел.

Нас заинтересовало. Мы зашли. В мгновение ока я обалдела и перестала что-либо соображать. Вышибли меня оттуда самой последней, да и то по углам пришлось искать — мне ужасно хотелось спрятаться и остаться на ночь, чтобы спокойно, со смаком, в полном упоении все рассмотреть, может быть, даже кое-что срисовать. Фотоаппарат мы с собой не взяли, а каталоги не продавались.

Керамика и дерево — так себе, а вот вышивка и ткани!.. В хронологическом порядке, с шестнадцатого века и до современности, висели и лежали рукоделья полтавские, молдавские, русские, украинские, белорусские, гуцульские — неистовство и оргия цветов и красок!.. Словами не передать, эти шедевры надо видеть. Побывав в том музее, я сама начала вышивать и заразила мать, вспомнившую увлечение молодости.

В здании музея на двух этажах кроме нас бродило человек шесть…

Культура культурой, а хлопоты с едой возникли быстро. Елена работала, да и не в обедах видела смысл жизни, а мы не собирались сидеть у неё на шее. В принципе обеспечивали себя сами. Рестораны, правда, отпадали — из-за беготни по городу не хватало времени, но были продуктовые магазины, где покупки делал Марек, потому что я скоро взбунтовалась.

Что же касается предприятий общепита, то все, начиная от придорожной закусочной и кончая элегантным гостиничным рестораном, отличалось двумя идентичными чертами. Официанта приходилось ждать втрое дольше, чем у нас в период крайних перегибов, а подаваемое мясо упорно требовало предварительной проверки на собаке. На выбор оставались пельмени и блины… Но каждый раз три часа на обед — бессмысленная трата времени, и мы отказались от общепита.