Читаем Третья молодость полностью

О том, что замки на Луаре построены на известняке, я знала давно. Известняк гигроскопичен, свойства его мне прекрасно известны благодаря моей недавно оставленной профессии. Выбрать местом действия Шомон я решила лишь из-за полуразрушенной стены вокруг замка. Во всяком случае, тогда она была полуразрушена. Сейчас, возможно, её восстановили. По некой загадочной причине я была убеждена: существует пояс экваториальных спокойных широт, а весной ветры над Атлантическим океаном дуют направо. Не исключено, что школьная география, влетая в одно ухо и вылетая в другое, по пути успела оставить в моей голове кое-какие следы.

Все эти проверенные сведения вовсе не помешали Алиции гневно обрушиться на меня по телефону.

— Идиотка, — изничтожала она меня. — Крючком ковырять! Ну и что с того, что известняк впитывает воду, дура ты этакая! Крючок, надо же до такого додуматься!

Вскоре она, однако, позвонила снова и взяла свои слова обратно: оказывается, в датской прессе появилась статья про какого-то типа, прорывшего ход из подземелья радиоантенной. А в Дании печатному слову верят.

— Твой крючок, — покаялась она, — все-таки попрочнее. Все упрёки снимаю.

Крючок этот у меня цел и по сию пору. Пластиковый. Шарф из белого акрила я и в самом деле вязала для себя, а Иоанна-Анита в самом деле пыталась перевести на датский «Крокодила из страны Шарлотты». К этой основе добавилась куча всяких неурядиц. Боже мой, ну почему всегда все случается разом? Или ничего, или сразу полная галиматья!

Иоанна-Анита родила Яся. Генрих, её муж, ошалел от счастья — он спал и видел дождаться потомка. Рожала она в фантастически комфортабельных условиях, каковые жертвам нашего тогдашнего строя представлялись просто нереальными. Все больничные услуги даром, у каждой постели кнопки и клавиши, из стены выдвигается столик для еды, играет приятная музыка, стаканчик с питьём сам прыгает в руки, сиделка всегда с улыбкой на устах Вот бы подобную роскошь нашей медицине!.. Вернулась домой — не медицина, конечно, а Иоанна-Анита — и сразу взялась за работу, об уходе за младенцами понятия не имея.

Из-за перевода я частенько наведывалась к ней.

— Слушай, он орёт по ночам, — пожаловалась огорчённая мать. — Сухой, накормленный, может, ты знаешь, чего ему надо?

Я посмотрела на ребёнка — тоже не Бог весть какая опытная нянька, но, в конце концов, своих двоих вырастила.

— По-моему, он пить хочет.

— Как пить, ведь молоко…

— Молоко — это питание, — решительно прервала я. — У вас воздух сухой! Батареи вон как жарят! Ребёнок должен получать питьё. Лучше всего слабенький отвар ромашки и чуть-чуть сахарку.

Иоанна-Анита, сперва засомневавшись, потребовала поклясться, что мои оба пили ромашку, и побежала на кухню заваривать траву. Со стаканом вернулась наверх, но не успела она напоить Яся, как Генрих ударился в истерику. Продемонстрировав темперамент, чуждый скандинавам, особенно датчанам, он учинил скандал прямо-таки корсиканский. Мы намереваемся отравить ребёнка, орал Генрих, только через его труп, он не допустит, немедленно вызвать врача!!! Дабы успокоить мужа, Иоанна-Анита сама выпила весь стакан ромашки, но не убедила. Вызвали врача.

На следующий день Генрих на всех доступных ему языках с покаянным видом просил у меня прощения: пришёл врач и велел давать ребёнку отвар ромашки. Потом из Польши приехала Стася, пестовавшая Иоанну-Аниту в детские годы, занялась Ясем, и все проблемы кончились.

Из перевода «Крокодила» ничего не вышло, датский язык оказался не столь податливым, как хотелось бы. А «Покойник», чтоб уж покончить с ним одним махом, имел весьма пикантное продолжение.

Года через два после выхода книги Люцина с огромным удовлетворением сообщила: из Бразилии приехал какой-то знакомый и примчался к ней в восхищении, смешанном с ужасом.

— Вот это да! — воскликнул он. — Ну и храбрая эта твоя племянница!

Люцина тут же заинтересовалась. Знакомый объяснил подробнее. Он был в тех краях и все видел.

Оказалось, я опять попала в яблочко. Этот субъект утверждал: коррупция там действительно процветает вовсю, а в изображённом мной ландшафте находится резиденция шефа, почти идентичная моему рассказу. Там все истоки нелегального бизнеса: наркотики, азартные игры, торговля живым товаром и черт знает что ещё. Полиция и вообще любая власть у этих бандитов в кармане, а поскольку я обнародовала преступные тайны, мне того и гляди свернут башку.

Я особенно не расстраивалась, а башку, как видите, мне до сих пор не свернули. За перевод брался также и бразилец, у него тоже ничего не получилось. Какое-то время мы переписывались, из чего я уразумела: для бразильского читателя героиня стара, да и красотой не вышла. Я ответила: мне, мол, без разницы, пусть ей будет хоть шестнадцать лет, а красотой она затмит мисс Вселенную. Позже, однако, и польские реалии оказались не ко двору, а не освящённая браком связь героев своей аморальностью вообще могла отпугнуть бразильских читателей. Я уступила, согласилась на брак. Но и это не помогло, и перевод пошёл псу под хвост.

* * *