Читаем Тремор полностью

Цветочные духи обдали его теплой волной. Их аромат, наверное, первое, что, родившись, он ощутил с первым вздохом. Это потом к ним примешался запах больницы, спирта, чужих людей рядом. Конечно, этого он не знал и не помнил, но эти духи каждый раз относили его в какое-то светлое беззаботное время.

— Ты как раз к ужину, — зашла она вслед за ним в прихожую.

Тихо. Не играла музыка, бытовая техника не издавала звуков. Лишь запах еды напоминал, что это дом, а не картинка с каталога. А эта обитель мрамора и хрусталя производила именно такое впечатление.

Скинув берцы, Кирилл с нетерпением прошел в гостиную. Она ничуть не изменилась с его последнего визита. Все те же атласные шторы перевязаны у колонн лентами. В серванте все та же серебряная посуда. Картины в тяжелых рамах по-прежнему висели над кожаным диваном.

— Папа скоро спустится, — подбежала к столу мама с тарелками.

— Весь день работает, даже обедал у себя в кабинете.

Кирилл отодвинул стул с барочной отделкой. Мама стала раскладывать перед ним приборы. Скоро на скатерти цвета слоновой кости стояли тарелки с трюфельным супом, дорадо с булгуром и панакота в вишневом соусе. Кирилл до боли впился ногтями в пальцы.

— В чем дело? — увидела она его выпирающие желваки.

Кирилл усмехнулся сам себе и поднял взгляд на нее.

— Я должен вам кое-что сказать, мам.

Она повернулась, всполошив свои светлые локоны.

— И что же, милый?

— Не сейчас… Давай дождемся папу.

Мама кивнула и села рядом с ним.

Скоро на лестнице послышалась шаги. Неспешная твердая поступь. Изящный подсвечник на пролете второго этажа выделил в полумраке фигуру в рубашке и брюках.

Отец медленно спустился, бесстрастно смотря на Кирилла. Приблизившись к нему, он с изнуренным вздохом осмотрел его внешний вид и молча пожал сыну руку.

В тишине все принялись есть суп. Родители смотрели себе в тарелку, а Кирилл на них. Он думал, с чего начать, чтобы повести разговор в нужное русло. Напряжение усиливалось.

Ничего не прерывало ряд монотонных действий. Лишь изредка отец вытирал линию губ атласной салфеткой. Переворачивал ее другой стороной, аккуратно складывал и клал обратно на стол. Иногда, морща лоб, он поправлял на запястье ролексы. Тогда свет помпезной люстры еще активнее мерцал на их корпусе.

Кирилл неподвижно смотрел на циферблат-скелетон, словно впав в транс. Размеренный звон приборов, волнение и посторонние мысли ушли на второй план. Он глубоко вздохнул, и слова сами сорвались с его губ.

— На днях мы выступали в Москве с группой. Там проходил рок-фестиваль, и, оказалось, американский продюсер приехал взглянуть на Дена. Его давно заприметили и хотели убедиться, что он точно подходит им. Но его не взяли. Контракт решили подписать со мной. Я хотел сказать вам, что улетаю в штаты.

Кирилл сделал паузу, давая родителям освоить информацию. Но они все молчали, и он продолжил.

— Моей карьерой займется Джон Берг. Он был продюсером Linkin Park, Gorilaz, Imagine Dragons. Поэтому я точно добьюсь успеха. Можете не сомневаться в этом.

В холодных глазах сверкнул интерес. Это был миг, но Кирилл уловил его. С трепетом в груди он не отрывал от них взгляда.

Наконец, отец разжал губы.

— Это ничего не значит. Таких, как ты, у него на примете человек десять. Это не успех, а новая гонка за выживание.

Он резко замолчал, сложив перед собой в замок руки. — И когда ты улетаешь?

— Как будут готовы документы, так сразу.

Плотно сомкнув челюсть, отец долго молчал, изредка постукивая по столу пальцами.

В этой тишине Кирилл не слышал своего дыхания. Он переглянулся с мамой и убедился, что ему не кажется. В орлиных чертах лица и вправду мелькнуло что-то новое. То, что они никогда не видели в них раньше.

При взгляде отца Кирилл вздрогнул.

— Тебя ждет непростая жизнь. И раз уж чего-то ты все-таки добился, я помогу тебе. Вопрос с жильем я решу. Пиши, если что-то понадобиться.

С прямой спиной он поднялся и медленно подошел к матери.

— Лиза, попейте чай вдвоем. У меня много работы.

Показалось ли Кириллу, что он коснулся его плеча? Послышалось ли похлопывание? Когда он обернулся, отец уже прошел мимо. Лишь теплый след от ладони мог убедить его в этом.

Допив чай и ответив на мамины вопросы, он подошел к лестнице.

— Я побуду у себя в комнате.

Она кивнула ему.

Пока Кирилл поднимался на третий этаж, две мысли судорожно боролись в нем. Первая — очевидная. Как именно отец хочет помочь ему? А главное, зачем? Неужели, ему и вправду нужно было подтверждение того, что у него есть талант, что он способен достичь успеха? Но ведь за столько лет тот ни разу даже не намекнул на это.

На подходе в комнату по коже пробежал холодок. Вторая мысль взяла вверх над первой. Ее стены видели столько молитв, столько надежд и приступов безысходности ночью. Что же теперь он ощутит в них?

Когда Кирилл вошел в дверь, ветер из приоткрытого окна тут же закрыл ее. Челка подпрыгнула, а потом вновь упала ему на лоб. Он улыбнулся. Здесь все как прежде — все предметы его протеста.