Он усмехнулся. Хотелось биться головой об стол.

— Ничего. Серьезно. Она убежала сразу после того, как ей позвонили из больницы. Прямо перед тем, как мы собирались ехать в аэропорт. Я бежал за ней, но из-за метели быстро потерял ее из виду. А когда вернулся домой, ее вещей там уже не было. Я звонил ей, писал, но она ничего не отвечала мне. А потом заблокировала. Везде, где только можно. Все эти три года я даже не знал, жива ли она.

Поколебавшись, Даша с грустным вздохом протянула к нему руки. Кирилл прислонился носом к ее худи. Мягкой, теплой ткани, что пропиталась лимонными нотками ее духов. Они сидели так пару минут, обнявшись, не говоря ни слова друг другу. Казалось, их дыхание отделилось от всех звуков в кофейне. Звон посуды, скрип стульев, голоса людей, словно были в стороне от них, от их маленького мирка общей утраты.

— Она ужасно поступила с тобой, — прошептала Даша, наконец, отпустив его.

Кирилл пожал плечами. Теперь он ничего не понимал. Ведь до этого момента ему казалось, что человек, потеряв близких, чувствует шок, отгораживающую от мира боль, умирает изнутри сам. По-настоящему он никогда не злился на Таню. Думал, что ее решение — вынужденное, что она просто не смогла поступить иначе. Теперь же он был в замешательстве. Ведь у нее хватило сил написать всем, кроме него. Словно причинить ему боль, оставить без малейшей информации, было ее вполне осознанным решением.

Сказав это, Кирилл скрыл лицо пальцами. Даша задумчиво опустила глаза.

— Может, если бы она написала тебе, то уже не смогла бы уйти? — наконец, произнесла она.

— Ведь отказаться от тебя ей было сложнее всего.

Кирилл так резко ударил по столу, что Даша отшатнулась. На висках проступили вены. Он покраснел. Закрыл глаза, усиленно вдыхая воздух. Сквозь ярость замелькали отрывки. Моменты из прошлого, когда Кирилл часами лежал на полу в первые месяцы после случившегося. Так выглядят психбольные после дозы нейролептиков. Смотрят невидящим взглядом в пол, пока слюна стекает из уголка губ. Да. Он помнил это. Из окна доносились сирены машин, какой-то шум, непрерывное движение жизни. А он словно в вакууме. Полностью провалился в вопросы. Вопросы, вопросы донимали его перед сном, и утром, и даже на сцене. Сколько усилий, чтобы не думать о них…

— Странно, — усмехнулся Кирилл,

— Что после этого я и сам не последовал ее примеру. Не поставил себе цель, ничего не чувствовать к людям.

Даша кивнула головой.

— Я читала, что у тебя депрессия. Так и подумала, что ты не смог забыть ее.

— Не смог, но пытался. Я охренеть, как пытался, но стало лишь хуже. Думаю, даже если бы я продолжил ходить к психологу, это вряд ли бы излечило меня полностью. Сначала я пил, чтобы не видеть ее во снах, выкинул все ее вещи, а потом понял, что не могу без нее. Так что это я оставил себе.

Он протянул Даше палетку, и она медленно открыла ее. Глаза тут же округлились, стали оглядываться в стороны. Закрыв ее, она провела пальцем по лакированной крышке. На ней остался белый след.

— А я до последнего не верила слухам.

— Почему же? — усмехнулся он.

— Просто не хотела, чтобы это было правдой. Тебе нужна помощь? — спросила она после короткой паузы.

Кирилл покачал головой.

— Я уже не так обречен как раньше. Теперь у меня есть время, чтобы найти ее.

Сказав это, он повернулся к окну. На улице никого не было. Зажглись фонари, и в их свете казалось, что снег метет еще неистовее. Вокруг как-то тихо. Посмотрев в отражение, он понял, что в кофейне остались лишь они с Дашей. Сзади них поднимали стулья. В руках так и остался стаканчик с кофе.

— С чего ты взял, что она захочет говорить с тобой? Найти — не значит вернуть.

"Найти — не значит вернуть". Конечно, он знал это. Говорил себе сотни раз, но ему было плевать на это.

— Я должен сделать то, что в моих силах. Тот минимум, что от меня зависит, понимаешь?

— Молодые люди, мы закрываемся, — прервал его звонкий настойчивый голос.

Быстро собравшись, они вышли на улицу. До Звенигородской было совсем близко.

— Спроси Калеба, может он что-то знает. Мне он ничего не сказал, но может, ты убедишь его.

— С чего ты взяла, что он что-то знает? — насторожился Кирилл.

— Таня всегда доверяла ему больше, чем мне. Он сказал, что получил то же сообщение, но… Мне кажется, он что-то скрывает.

— Ну, по нему так всегда кажется, — усмехнулся он.

Они дошли до метро и, лишь прощаясь, Кирилл понял, что так тепло, как сегодня, ему было в первый раз за эти три года. Словно в их разговоре он ощутил частичку Тани и теперь не хотел расставаться с ней.

Даша прервала его мысли.

— Знаешь, ты прав. Любовь всегда стоит того, чтобы попытаться вернуть ее. Мы же люди, все ошибаемся. Я вот ошиблась, и теперь залечиваю раны на сердце. Но свой минимум я сделала. Ты тоже сделай его. Напиши Калебу.

Сказав это, она обняла его. Всего на мгновение. А потом развернулась и быстро скрылась в дверях. Какое-то время Кирилл смотрел ей вслед. Снежинки таяли на его лице, застилали глаза, но идти никуда не хотелось. Наконец, отчаявшись, ноги, сами повели его к дому.

Калеб… Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

Глава 11