Читаем Тремор (СИ) полностью

Мечтательный взгляд гулял по синим стенам. Наверняка они стали под ним аллеей тополей с золотистыми кронами.

Кирилл лишь изредка кивал головой. Обычные, фоновые для него вещи становились почти волшебством с ее видением.

Листья? Ну да, валяются под ногами, утопая грязноватым месивом в трещинах асфальта. Изредка прилипают к его ботфортам, цепляются за окна. Уют кофейни? Он ходил в нее не по этой причине. Просто все его мысли, все смятение его души становилось развернутой картой, когда Кирилл слушал джаз в ее стенах. Как ни странно, только в «Sky&Roses» он ощущал себя целостным.

– Интересно. Получится ли у меня смотреть на осень как ты? – добавил он, наклонившись к ней.

Их губы оказались совсем близко. Они замерли, ощутив возможность второй раз слиться ими.

Кирилл искал в ее взгляде согласие. В этих детских глазах, что, не моргая, смотрели то на его губы, то в душу. Они показались ему слишком чистыми. Шли секунды, и вот он плавно отдалился от Тани.

– Что ты сегодня делаешь? — тут же последовал вопрос.

– У меня учеба до шести, а потом мне надо занести в «Этажи» украшения, – ответила Таня, поправив прядь за ухо.

– Ого, ты там работаешь?

Она кивнула.

– Окей, а когда у тебя свободный день, чтобы мы встретились? Ты же не против? — добавил он, видя как она кусает губы.

– Нет, я просто волнуюсь, – сказав это, Таня обхватила колени пальцами и поддалась вперед. В этот момент Кириллу нестерпимо захотелось обнять ее. Это показалось ему очень странным.

Она стала собираться.

Кирилл вышел вслед за ней и проводил ее к машине. Черный Мерседес стоял во внутреннем дворе у самой калитки. Таня села вперед и, когда они выехали, стала смотреть на город. Иногда она ловила взгляд Кирилла в зеркале. Он упорно не отводил его. В очередной раз ей пришлось отвести глаза первой.

– Может, съездим на природу? В Монрепо, например.

Кирилл удивленно взглянул на нее.

– Давай. Это город?

– Нет, парк в Ленинградской области. Я не была там, но говорят, он красивый.

Они свернули к Достоевской и вскоре подъехали к институту. Таня отстегнула ремень и повернулась к Кириллу.

– До встречи, – мягко сказал он.

Улыбнувшись, Таня вышла из машины. Их взгляды долго цеплялись друг за друга, и лишь подойдя к переходу, она посмотрела перед собой.

Красная помада тут же выделила знакомое лицо. Прямо у дверей стояла Даша. Та тут же увидела ее.

***

Кирилл долго смотрел ей вслед. Когда она скрылась в дверях института, за ней тут же вошла компания студентов. Все они были с цветными волосами, кто–то из них в темной мантии, кто–то в винтажной замшевой куртке. Последней зашла девушка в грубом мужском костюме. Он явно был велик ей, но смотрелся оригинально.

Усмехнувшись, Кирилл стал плавно выезжать с парковки. Почти у дома его руки резко повернули руль в сторону. Он смотрел перед собой, ловко маневрируя на поворотах. Перед ним проскальзывала кинопленка последнего вечера. Странное чувство, что тогда накрыло его. Похожее испытываешь, когда резко ощущаешь нотки весны в зимнем воздухе. Думаешь, странно, ведь эти ароматы трав, эфиров уже ушли, а прийти вновь должны еще не скоро. Ты стоишь у окна и жадно вдыхаешь их.

Кирилл доехал до Финского залива. Небо только начало светлеть, Лахта–центр еще озарял его своими огнями. Идя вдоль набережной, он наблюдал за игрой чаек в воздухе. Это помогало разделять пробелами мысли.

Зачем он позвал к себе эту девочку? Зачем она подошла к нему? Его трясло, когда он пытался обдумать это. Его мысли, квартира, вся жизнь тут же открылись ей. Он рассказал ей все, но зачем? Конечно, тоскливая безнадежность уже давно жгла ему душу, но выливать ее на незнакомого человека? Нет, это было для него слишком.

Странно, но Кирилл даже не мог полностью воспроизвести их разговор в памяти. Лишь настроение, главную суть. Вот они сели на диван, зажав в руках чашки. Напольный светильник, перевязанный скотчем на изгибе, неловко нависал над ящиком с тетрадями. Тогда лишь он освещал полупустую комнату. Таня спросила, что в них. С детским интересом и непосредственностью. Он усмехнулся, а потом слова сами нашли себя в воздухе. Так красноречиво и связно, словно Кирилл говорил их каждому встречному.

Вспомнилось все. Годы препираний с отцом, как всю жизнь тот контролировал его. Веди себя так и так, убери эти выходки, держи себя в руках, помни, из какой ты семьи. Не проходило ни дня, чтобы тот не зачитывал ему монолог: «Дети моих коллег заканчивают престижные вузы. Делают карьеру, знакомятся с нужными людьми и следят за манерами. А ты, сын генерального директора Газпрома, играешь на центральных улицах Петербурга. Заставляешь меня краснеть каждый раз, когда коллеги рассказывают, что видели тебя с твоим обдолбанным дружком. Что тебе кидают мелочь прохожие. Такой жизни ты хотел? Когда ты был ребенком, я еще терпел это, но что сейчас? Даже никому неизвестный институт ты не смог закончить без моей помощи. И только попробуй сказать, что он был тебе не нужен. Ты все больше разочаровываешь меня. С каждым годом».