Читаем Тремор (СИ) полностью

Не выдержав, он встал. Вид на подтаявший снег, рассекающий тротуар грязными полосами, вновь напомнил ему о том, что все сломлено. Его жизнь, он сам, связь с семьей, надежды на будущее. Все упиралось собой в бетонный тупик, дальше которого лишь темное, содрогающее душу, месиво.

Утром, когда его тело впитывало с постели остатки сна, раздался звонок. Ему вновь напомнили об этом.

— Послушай, у каждого в жизни бывают трудные периоды. Но они проходят, понимаешь? Их нужно вытерпеть, а не убегать на попятную, — начала мама издалека. Кирилл уже знал, что будет в конце их разговора.

— Тебе не стоит бросать карьеру. Это лишь добьет тебя, милый. К тому же твой отец всерьез думает переписать наследство на Марка. Ты же знаешь, я вряд ли смогу переубедить его. А идти тебе некуда.

Лишь на миг что-то по привычке защемило ему сердце. А потом он вспомнил, что больше ничего не ждет от семьи.

— Делайте, что хотите. Я справлюсь.

Но такие решения очень долго доходят до нашего нутра. Решить — это одно, а пронести их через все слои своей личности без откатов, падений и долгих лет почти невозможно. Эта мысль откликнулась в нем раздражением. Обрести свободу оказалось сложнее, чем он думал.

Медитация превратила злость в ярость. Сев на ковер в центре зала, Кирилл пытался ни о чем не думать. Он почему-то решил, что это получится у него так же хорошо, как и раньше. Но ошибся. Слова матери все не могли отпустить его.

Кирилл зажал голову руками. Мысли в его голове опять стали раскачивать рассудок. Причинно-следственные связи плели по кругу слова и события. Что впереди? Сотни вариантов. Лишь подождав, можно вычеркнуть хотя бы половину из них. Триггер. Сдавило горло. В этих мыслительных припадках он обычно шел за дозой. Но нет, сейчас он завязал. Стоп, колени, стоп. Остановите дрожь. Он не собирается делать этого!

Пальцы сами запрашивают дозу. Бьют по экрану в безмолвном крике, и Кирилл повинуется им.

Через час он искал во дворе кокаин. Быстро нашел и побежал по лестнице обратно. Перед глазами плыли стены. Кое-как он различил свою дверь, но ключи все не могли попасть в щель. Он уже стал оглядываться, хотел употребить прямо на этаже, но, наконец, открыл ее. Замок от двери выскальзывает из пальцев, цепляется за них, но кое-как Кириллу удается закрыть его. Шнурки на ботинках тоже не повинуются ему. Пытаясь их развязать, он упал и порезался об тумбочку. По запястью стекала кровь, но ему было плевать на это. Прямо на ней он разделил дорожки, из последних сил отговаривая себя делать это. Молил пальцы отложить порошок в сторону, но они не слушались его. Лишь снисходительно принимали его слезы. Они текли по щекам, беззвучно растворяясь рядом с дозой. «Ничего-ничего», — говорил себе он. Сейчас все исчезнет. После прихода все пойдет к черту. Все! И его жизнь, и Калеб, и даже Таня. Его родители, его зависимость. «Свалите из моей головы нахер!»

Да, да… Эйфория тут же накрыла его. Все разом ушло, и в неземном блаженстве он закрыл глаза на диване.

***

Уже с восьми вечера никто не заходил к нему. Взглянув на часы, он сел за стол. Черная одежда почти не вздымалась на нём. Глаза были неподвижны. Они смотрели сквозь бумагу, оставив левую руку на автомате выводить буквы в отчёте. Закончив, он поднял взгляд к окну.

Ничего не было видно. Густые потоки снега летели наискось с неба и закрывали собой город. Когда свет фар подсвечивал их, они казались ещё ожесточеннее.

Поднявшись, Калеб тяжелой поступью стал рассекать комнату. Иногда он наклонялся к рядам украшений и с глубоким вздохом шел к следующим. Почти на всех витринах были трендовые, мало чем отличающиеся друг от друга, вещи — чокеры со стразами, однотипные бусы из разноцветных фигурок, перламутровые ожерелья, кольца с надписями, бутоны цветов в эпоксидной смоле и прочая банальность. Но вот остался последний ряд. Его шаги замедлились перед ним. С грустной улыбкой Калеб рассматривал украшения с тонкой гравировкой, кулоны с рисунками заката, бусы из прозрачных камней. Почти с трепетом он укрыл Танин уголок белой тканью. Как раз ровно десять.

Он стал подниматься на чердак. Как смертоносная змея, плавно уползающая в свою нору. Холодный воздух встретил его у двери. В темноте были видны лишь очертания крыш из окон.

Калеб зажег свечи. Сев на ковер рядом с ними, он завёл друг за друга ноги. Его колени, как набухшие мешки, мощно выпирали сквозь брюки. Пламя освещало лицо, робко отражаясь в черных глазах. Казалось, он хотел потушить его взглядом. Когда огонь извивался в воздухе, его переносица напоминала клюв дикого ворона. Лишь губы слились с мраком комнаты, оставшись в тени. Голос снизу рассеял тишину в ней.

— Калеб? — эхом донеслось из приоткрытой двери.

— Поднимайся.