Читаем Трехстенка полностью

Федор машинально ухватился за веревку и стал быстро-быстро выбирать сети. Шли они тяжело, очень тяжело. Живые серебряные гирлянды судорожно бились в древней снасти, то и дело обдавая Федора студеными брызгами. Попав на берег, на секунду утирали, а потом с новой силой начинали бить сильными хвостами, пытаясь освободиться из плена. Но не одной это не удавалось. С каждой секундой живая гора росла все больше и больше.

Наконец показалась последняя сеть, японская трехстенка. Приобрел ее Федор в Одессе на толчке. Когда ехал в командировку, обещал Насте привезли модные сапоги-чулки, но не устоял перед соблазном.

- Ты смотри, какая путанка, - говорил торгаш. - Нитка - волосок, очко - три персты, и порежь сработана на совесть. А посажена как - не то что наши. Что в воде - все твое будет, никакой черт не уйдет.

Вернувшись из командировки, Федор как мог успокоил Настю:

- Не дуйся! Никуда твои сапоги не денутся, подождешь. Зато сетка какая. Рыба все окупит...

Сегодня Федор воочию убедился в правоте слов спекулянта. Какой только рыбы не было втрехстенке! И лещ, и щука, и плотва, и... Но разглядывать улов времени не было. Звук мотора нарастал с каждым мгновением. Оставалось вытащить совсем немного, каких-нибудь два десятка метров...

- Не может быть! Не может быть... - испуганно, еще не веря до конца в случившееся, прошипел Федор. Он потянул сеть сильнее, но та не двинулась ни на сантиметр!

- Корча?! Откуда?..

Первое мгновение Федору хотелось бросить все и бежать. Но лишь от одной этой мысли обдало жаром.

- А как же трехстенка? Совсем новая. Нет...

Дрожащими руками Федор скинул сапоги, брюки, бушлат... и без колебаний шагнул в холодную темноту. Как будто тысячи иголок кольнули его тело, заставив быстрее перебирать ногами по илистому дну. Левой рукой держался за поплавки, а правой подгребал. Большие сильные рыбы ударяли по голому животу, ногам, спине Федора, заставляли его вздрагивать. Теперь, когда до места зацепа оставалось несколько метров, дно уходило из-под ног. Сделав глубокий вдох, Федор нырнул. Коряга была наполовину занесена песком и илом. Крупный налим - Федор определил это по скользкой поверхности рыбы крутился как уж, еще больше путая сеть за корчу.

Долго, может быть, дольше, чем в прошлую зиму, когда спасал учетчицу, был Федор под водой, но отцепить сеть так и не смог. Тогда он всплыл, жадно схватил воздух и снова нырнул. Ступнями уперся в дно, намотал сеть на руку и стал тянуть что есть силы, но тонкие капроновые нитки, собравшись воедино, и не думали сдаваться.

- Сейчас порву, сейчас... - подбадривал себя Федор.

Сердце его застучало, как молоток, в глазах зарябило, а в груди стало муторно. Нужен был свежий глоток воздуха. Федор откладывал этот момент до последнего. Когда стало невмоготу, отпустил сеть, с силой оттолкнулся от дна. Но на поверхности так и не показался.

"Часы! Как глупо. Забыл снять часы..." - это было последнее, о чем он успел подумать.

Моторка не торопясь вошла в залив и весело побежала по его периметру.

- Кажись что-то прихватили, - сказал Безбородое, обращаясь к товарищам.

Кошка зацепилась за самый край сетки. С первого взгляда трудно было разобрать, в чем запутался человек: в сетке или в рыбе. Утопленника подтащили поближе к лодке.

...Хоронили Федора через три дня. На похороны пришли немногие.