Читаем Трехглавый змей полностью

— Прежде чем мы начнём твоё обучение, Мара, есть кое-что, что ты должна усвоить. Это важнейший принцип, которому каждый маг обязан следовать.

Мара остановилась перед ним, приготовившись внимательно слушать.

— Люди не должны знать о существовании волшебников, — сказал он твёрдо. — Мир магии хранит своё существование в тайне уже четыреста лет. С тех пор, как люди объявили на нас охоту.

Мара кивнула. Бабушка всегда старалась избегать этой темы, но она знала достаточно, чтобы понимать, что в прошлом магия была причиной многих бед.

— Это началось с событий, которые теперь известны как времена Инквизиции и охоты на ведьм, — продолжил Рэнсом, его голос стал чуть тише, словно он погружался в мрачные воспоминания. — Мир людей был поглощён страхом перед магией. Обычные люди боялись нас, они не понимали нашей силы и сочли её угрозой. Они охотились на нас, преследовали, казнили. Магам пришлось уйти в тень, стереть из истории любые следы своего существования.

— Но мы ведь… уже не в опасности, да? — спросила она. — Люди ведь больше не охотятся на магов.

Рэнсом снова вздохнул и посмотрел на неё серьёзно.

— Это не так просто, Мара. Страх перед неизвестным никуда не делся. Даже сегодня, если люди узнают о нашем существовании, они испугаются. Страх приводит к агрессии. А магия — это сила, которую они не смогут контролировать или понять. — Он сделал паузу, позволив её словам осесть. — Ты ведь сама видела, что случилось вчера. Магия может быть опасной, если её не контролировать.

Мара глубоко вздохнула, чувствуя, как тревога накрывает её с головой. Она всегда думала, что магия — это дар, что это что-то светлое и чудесное. Но теперь видела, что магия могла быть тёмной и опасной, способной не только творить, но и разрушать.

— Поэтому, — профессор сделал шаг назад, — первое, что я сделаю — скрою нас от посторонних глаз.

Он поднял руки над головой, сложил пальцы и принялся чертить в воздухе невидимые фигуры.

— Что Вы делаете? — с придыханием спросила Мара, не мигая наблюдая за его действиями.

— Воздух может создавать оптические иллюзии, — отвечал он, не отрываясь от своего занятия. Его движения были плавными и изящными. — Искажать объекты, делать их больше или меньше, или даже невидимыми.

— Невидимыми? — Благоговейным шёпотом повторила она.

Профессор улыбнулся.

— Да. Такими иллюзиями невидимости скрыта школа Эльфеннау, и другие магические сооружения и поселения. Но не только иллюзиями. Ещё существуют заклинания, способные отпугивать обычных людей, или заставлять их немедленно развернуться и уйти.

— Это какая стихия способна так влиять на разум? — Мара нахмурилась.

— Вы задаёте правильные вопросы, мисс Сейр. — В голосе профессора послышалось нескрываемое одобрение. — Верный ответ — никакая.

Он перестал чертить, опустил взгляд на неё и продолжил:

— Раньше, когда ещё не было ни солнца, ни звёзд, когда не было ни огня, ни воды, ни земли, ни воздуха, единственное, что существовало, был эфир. И из эфира появилось всё, что ты можешь видеть. Когда-то давно, в начале времён, маги могли управлять эфиром так же, как мы сейчас управляем стихиями. Это была могущественная сила. С помощью эфира маги могли возводить целые города за одно мгновение, творить чудеса, которые тебе даже не снились. — Он сделал паузу, словно возвращаясь из древних времён в реальность. — Так был построен и Эльфеннау.

Мара смотрела на него с ошеломлением. Она не знала ничего об этом, не слышала таких историй ни от бабушки, ни из других источников.

— Но по какой-то причине со временем маги утратили способность управлять эфиром, — тяжело вздохнул Рэнсом. В его глазах мелькнула тень сожаления. — Поборники «чистоты стихий» считают, что это произошло из-за браков с не магами или из-за межстихийных союзов. Но правда в том, что никто не знает точно. — продолжил он. — Сейчас у нас остались лишь отголоски эфирной магии: телепортация, чтение мыслей и управление разумом. Но даже этим способен овладеть не каждый волшебник.

Она молчала, пытаясь переварить сказанное, но её слух зацепился за термин, который она даже интуитивно не могла понять.

— «Чистоты стихий», сэр? — переспросила Мара, нахмурившись.

Профессор встрепенулся, как будто только что осознал, что разговаривает с кем-то, кто почти ничего не знает о магическом мире. Его взгляд смягчился, и он посмотрел на Мару с лёгким сожалением.

— Я забыл, что тебе ещё многое предстоит узнать. У каждого волшебника есть доминанта — стихия, которая даётся ему лучше всего.

Мара нахмурилась сильнее, пытаясь уловить суть.

— Но что тогда значит «чистота»? — спросила она.

Лицо профессора помрачнело.