Читаем Траурный кортеж полностью

— Всё сделаю как надо, сир.

— Теперь ваш доклад, господа Илорин и Кайкос. Как прошла охота на мятежных баронов? Кто начнёт первым? Вы, барон?

— Пусть расскажет Илорин: он лейтенант, и больше привычен докладывать.

— Вы хотите сказать, Кайкос, что пропустив присягу, вы не чувствуете себя обязанным докладывать королю? Я всё ещё не ваш король, Кайкос?

— Но, сир!..

— Обождите, барон, я пока не закончил. Сначала я кое-что объясню всем присутствующим. Вы слышали Хранителя Агадира. Мой вывод таков: то, чем сожгли Аквиннар, сначала было туда доставлено. Вопрос дисциплины сейчас выходит на первое место, и с такой охраной, как сегодня, мы рискуем проснуться однажды внутри костра. Часовые, ушедшие с постов, не досмотрят груз, который везут в Скирону. Они не заметят врага, который может войти в город целым отрядом. Но дисциплина солдата почти всегда зависит от дисциплины его командира. Когда я, король, задаю вопрос конкретному лицу, всё равно, кому: простолюдину, служителю Храма или барону, я хочу получить от него ответ. От него, господа, а не от того, к кому он сочтёт нужным меня направить. Запомните, я больше никому не спущу подобного отношения ни к себе, ни к делу. Это моё последнее предупреждение, господа соратники. Всем ясно? Вопросы? Нет? Прекрасно. Тогда продолжим, господа…

4.

Кайкос, действительно, докладывать не умел. Он всё время путался в изложении, перескакивал в рассказе с одного события на другое, блуждал в дебрях словесной шелухи, изредка возвращаясь на дорогу связного изложения. Король уже не рад был, что настоял на своём, но идти на попятную считал ещё худшим злом. Спасти положение он пытался с помощью наводящих вопросов, но толку от этого было мало: перепуганный Кайкос тут же забывал вопрос и твердил всякую околесицу.

— Барон, вы — смелый человек. Вы единственный из скиронарских баронов сразу решились выйти со мной на битву против опасного и очень сильного врага. На поле боя вы не праздновали труса: об этом говорят все, кто видел вас в бою. Вы не побоялись преследовать наших врагов-баронов в их поместьях, где они были всё ещё очень сильны. И всё это вы делали до того, как Скиронар присягнул моей Короне, чтобы восстановить нормальную систему власти. Вы — герой, барон, а так робеете в присутствии короля. Разве я дал вам повод считать меня самодуром? Или я слишком требователен и придирчив, и мои требования выходят за границы человеческих возможностей? Мы должны работать, как единый организм, должны поддерживать друг друга, помогать друг другу. Так уж получилось, что мне уготована в этом организме роль головы. Но ведь и вы, все, тоже не пустоголовые, и должны понимать, что я не требую больше необходимого, но и на меньшее не соглашусь. Мы иначе не выживем. Я доволен вами, Кайкос, вы нужный для дела человек. Прошу вас, перестаньте видеть во мне людоеда. Лейтенант Илорин, подведите итоги по докладу Кайкоса.

— На начало похода у меня было тысяча сто солдат раттанарской дворцовой стражи. Силы барона Кайкоса составляли восемьсот солдат дворцовой стражи Скиронара, около ста добровольцев из отряда Бушира, упорно называвших себя цветными повязками…

— Восемьдесят, — поправил Кайкос. — Цветных повязок было восемьдесят.

— Спасибо, барон. И были ещё дружинники Кайкоса — сто двадцать человек. Таким образом, мы вместе имели две тысячи сто всадников. Командовали мы вдвоём, разделив обязанности. Я, как военный, планировал наши операции, а барон обеспечивал нас припасами и утрясал всякие вопросы с населением: мы решили, что мне, иностранцу, не следует общаться с местными жителями, чтобы они не стали на защиту своих земляков-баронов. Должен сказать, сир, что успех нашего похода во многом — заслуга барона Кайкоса. В провинции, сир, нет такого размежевания, как в столице. Для провинциалов наша война всего лишь очередная склока вокруг трона. Пока к ним лично не заявится Маска, чтобы переделать их в пустоголовых, они не поверят ни единому слову о Человеке без Лица. А не поверят, значит — не покажут короткую дорогу, значит — не подкуют лошадей, значит — не накормят. И, тем более, не назовут места, где прячется мятежник. Вот почему так велика заслуга барона. Его умение договариваться избавило наши отряды от многих проблем. И от больших потерь. С помощью местных жителей нам удалось избежать трёх серьёзных засад и множества мелких ловушек, вроде капканов на дорогах, волчьих ям и насторожённых самострелов. Общие наши потери: тридцать семь убитых и двести пятьдесят раненых. Нами разбито шесть больших отрядов противника, до четырёх сотен всадников каждый, взято приступом три баронских замка. Мятежные бароны в плен не сдавались, поэтому сказать точно, сколько баронов сражалось с нами, я не могу…

— Назовите приблизительно, лейтенант.

— От трёх до восьми, сир. Взятые нами замки сгорели, и сколько баронов погибло вместе с хозяевами, сказать затрудняюсь.

— Как далеко вы продвинулись от Скироны?

— Примерно, на полтора дня пути. Если мне дадут карту, я помечу на ней наш маршрут и места стычек с противником.

— Пленные дружинники, где содержатся?