Читаем Трапнiк полностью

Решение пришло под утро, когда, после долгой ночи, занятой бесплодными размышлениями, немолодой, худощавый генерал начал проваливаться в сон. Оно было настолько неожиданным и наглым, что имело шансы на успех. Какие именно шансы, вскочивший и спешно перебирающий в мыслях детали внезапного озарения (чтобы не дай бог не упустить пришедшую на грани сна и яви идею), генерал не прикидывал — Фёдор Евгеньевич Упрямцев, студент 4го курса юрфака БГУ, 1990го года рождения, беспартийный, не судим — всё равно он ничего в этом не понимал. Да это было и не важно.

Изобразив вызов с самого верху и приказав в режиме максимальной секретности подготовить штабной самолёт со всеми необходимыми документами к вылету, генерал успел привести себя в порядок, надеть парадный мундир со всеми орденами и медалями, а затем, жизнерадостно и покровительственно оглядывая солдат и адъютантов, проследовал на аэродром. Приподнятое настроение, которое уловили и штабные, и солдаты, и аэродромная обслуга, вселяло во всех необъяснимую уверенность в скором и успешном окончании этой проклятой войны.

Вылетел он один — вернее, один если не считать лётчика, славного малого, помнящего ещё Испанию. Лётчику пассажир, несмотря на то, что его (пилота) подняли ни свет ни заря для секретного вылета с командующим на борту, понравился — генерал был в отличном настроении, «по секрету» сообщил пилоту, что если всё пройдёт как положено, то тому дадут как минимум медаль да и вообще, показался полностью своим парнем. Настоящий, не штабной генерал, подумал про себя лётчик, теперь понимая, почему того так уважают подчинённые. Генерал с интересом, но так, чтобы не отвлекать от полёта, спрашивал его о службе, о семье и даже интересовался, как, пусть и в общих чертах, управлять самолётом.

Старший лейтенант госбезопасности Тюфякин во главе поднятого в ружьё караульного взвода бежал со всех ног. Неизвестный самолёт, успешно провороненный аэродромными постами ВНОС по причине неработающих моторов, бесшумной ласточкой пролетел над взлётно-посадочной полосой и вроде бы как сел за просекой, на грунтовку. Тюфякин обливался потом при мысли о том, что было бы, если бы этот самолёт оказался бомбардировщиком, и собирался — даже если тот, по вполне здравому предположению командовавшего взводом старшего сержанта, окажется неисправным нашим — взгреть вносовцев по самое не балуйся! То, что самолёт управлялся, было очевидно — планируя, тот развернулся для более удобной посадки.

«Может, бак пробили, и пришлось пытаться дотянуть до ближайшего аэродрома?» — думал старлей, не забывая подбадривать сонных бойцов. «Или штабист заблудился? Черт, пока соображал, не заметил — есть на нём пробоины или нет…»

Выбежав на грунтовку Тюфякин обмер. Чуть не столкнувшие его бежавшие сзади бойцы отреагировали примерно так же.

— Товарищ старший лейтенант? — спросил высокий, худощавый человек в генеральской форме, протягивая ладонь для рукопожатия. — В самолёте находятся секретные документы, немедленно обеспечьте охрану и, как можно скорее, организуйте их доставку в Москву…