Читаем Транссферы полностью

Стояла глубокая ночь. Полная Луна и белые жемчужины звезд ярко освещали землю, накладывая на окружающие камни и толстые стволы деревьев фантастические тени и контуры. Герман не спал. Он, устало раскинув ноги и подложив под себя для удобства сложенную вчетверо медвежью шкуру, сидел у входа в свою пещеру. И как мальчишка пытался попасть маленьким камешком в им же самим построенную из песка и пыли пирамидку. До рассвета было еще не менее двух часов. И эта бездна времени, вся без остатка, принадлежало ему одному. Ему, Герману Леваневскому, а не мудрому вождю племени Рыси Оуджушуа, которым он вновь должен был стать в этом мире с первым же лучом Солнца. За его спиной, в густой холодной темноте и безмолвии, мирно посапывала его семья: жена Эйейка и их сын Нэдшуа. Им никогда не было суждено узнать, кем становился их муж и отец в эти и им подобные часы сумрака и одиночества. Они искренне уважали и, наверное, даже горячо любили только одного Оуджушуа. Герман же Леваневский был незнаком, чужд и недосягаем для их примитивного сознания. И, может быть, это было к лучшему. Внимание Германа привлек легкий шорох, донесшийся до него из густых зарослей кустарника, стоявших стеной перед пещерой и отбрасывающих уродливые тени. Он насторожился. Какое-то странное чувство опасности и недоумения бесцеремонно подмяло под себя его мысли и ощущения. Шорох повторился. С удвоенной громкостью и силой. Герман встревожился не на шутку, вскочил на ноги и со всех ног бросился в пещеру за своим оружием. Но было уже поздно. Острая и невыносимая боль пронзила его в спину, сокрушив на своем пути позвоночник и окровавленным костяным наконечником выскользнув из груди. Герман тяжело захрипел, захлебываясь собственной кровью. Быстро теряя остатки своих жизненных сил, он беспомощно рухнул на каменный пол пещеры. - Ну вот, мы и в расчете, великий вождь, - зловеще прозвучал над его скорчившимся в предсмертных судорогах телом чей-то хриплый голос. Теряя сознание, Герман все же узнал этот голос. Он, без сомнения, принадлежал его лютому врагу и завистнику Уаутуау. - Ну вот и все, - с нескрываемой злобой и торжеством повторил убийца, трусливо оглядываясь по сторонам. " Нет ничего страшнее в жизни, чем Ненависть, Предательство и Зависть,пронеслось в сознании Оуджушуа в последние мгновения его жизни.- Глупец или, что гораздо хуже, негодяй тот, кто этого не понимает. " Сам он сумел это познать на личном опыте и в самой доходчивой форме.

* *

*