Читаем Транспортный вариант полностью

Давайте проедем сейчас к нам в управление… — Рассказ Почтарева подкреплял его версию об обманутой стариковской любви и ревности как причинах самоубийства адвоката, и Сапронов спешил ее запротоколировать. — Оттуда мы на машине отправим вас прямо во Внуково.

— А что, — подумав, сказал Почтарев, — я, пожалуй, соглашусь.

Все сложилось к общему удовлетворению.

Было поздно. Ехать домой Денисову не имело смысла, он попросил подбросить его на вокзал. Утром его ждали в Расторгуеве.

— Наш поезд, — разнеслось из динамиков, — следует до станции… — Стук компрессоров заглушил слова проводницы, но потом ей удалось все же добавить: — С остановками по всем пунктам, кроме…

Денисов сидел в пустом вагоне. Сообщение проводницы в данном случае касалось его одного.

— Доброго вам пути!

Хотелось спать, но он не мог позволить себе задремать в пустом вагоне, да еще до отправления, хотя по привычке сидел лицом к ближайшему тамбуру, против двери, открытой на платформу.

«Другое дело, когда кто-то еще в вагоне», — подумал он.

Денисов откинул дальше назад воротник куртки, достал блокнот.

Все последние страницы содержали выписки из писем Шерпа и его вопросы по их поводу.

«Я проводил своего друга до места, откуда на бугре начиналось уродливо вытянутое двадцатиподъездное здание…» Здесь же были выписанные из эссе адвоката ориентиры: «арка», «выкрашенная в два цвета труба», «автобусная остановка», «пустырь».

Ниязову так и не удалось установить это место. Таким же невыясненным осталось и другое: «Хрустальная ладья». Почему она понадобилась Белогорловой в тот вечер? Куда она ее везла? «Поездка в Калининград».

«Неизвестный, который оказался на месте несчастного случая и предъявил пропуск на имя Дернова. Спортивная куртка, белая с красным спортивная вязаная шапочка. Лицо словно проваленное в середине. Сам он отобрал пропуск у настоящего Дернова? Или получил у третьего лица? Имел ли отношение к случившемуся с Белогорловой?»

В тамбуре раздались голоса, показалась пожилая пара с маленьким пионерским рюкзачком; супруги явно ехали проведать дачу…

Он все-таки спал.

— Расторгуево! — объявило радио. — Следующая станция Домодедово.

Он выскочил в тамбур, конец объявления дослушал уже на платформе:

— Калининскую и Ленинскую электропоезд проследует без остановок!

— Товарищ старший инспектор! — у лестницы, поднимавшейся к маленькому кирпичному домику вокзала, его ждал Паленов. — Мы здесь!

Денисов не сразу узнал того опустившегося после нескольких дней возлияний человека, которого он видел в свой прошлый приезд. Он запомнился ему почерневшим с тяжелого похмелья, в полосатом нижнем белье.

Этот Паленов был в свежем, словно только из чистки, пальто, аккуратно выбритый и подстриженный. Из уважения к Денисову он держал шляпу в руке.

В конце лестницы, под часами, стоял младший лейтенант — начальник линпункта. На всегда сонном благодушном лице бродила довольная улыбка.

Они поздоровались.

— Нашли? — спросил Денисов.

— Вроде есть маленькая зацепочка, — сказал младший лейтенант. — Но, похоже, с того дня он больше не появлялся. Квартиру он здесь снял.

— Далеко?

— Не очень.

— Заходили к нему? — спросил Денисов.

— Что вы! Я знаю. Близко не подходил. Здесь надо тонко!

— А хозяин кто?

— Есть человек, но только одно слово, что «хозяин», — бугристое лицо младшего лейтенанта поморщилось. — Копошится, а пользы — ноль. Тащит себе во двор что попадет. Где горбыль поднимет, где кирпич. Доску спасает, а дом гноит.

— Работает?

— Посменно. Поэтому я и просил, чтоб до работы.

Во время разговора Паленов не сказал ни слова — томился, видно, успел обдумать печальные последствия опрометчивой сделки.

— Ну что? Пойдемте? — предложил начальник линпункта.

Они вышли на маленькую привокзальную площадь с двумя-тремя киосками, еще закрытыми, с замершими деревьями, скрывавшими второй ряд магазинчиков.

Со всех сторон к станции спешили люди — приближалась электричка на Москву.

По пешеходному мосту от остановки бежали опоздавшие.

— Нам сюда, — сказал младший лейтенант.

Они прошли мимо универмага и углубились в массив одноэтажной индивидуальной застройки, декорированной кое-где двухэтажными, с заколоченными окнами дачами и гаражами.

— Во-он! — издалека показал начальник линпункта на один из двухэтажных домов. — Номер семь.

— Вернетесь на вокзал? — спросил Денисов.

— Да. Вы ведь, наверно, долго?

— Как получится, — Денисов оглянулся на Паленова.

— Ни пуха ни пера, — поймав его взгляд, сказал Паленов.

Дом оказался на повороте дачного бетонированного шоссе — вытянутый, асимметричный, с мансардой под крышей, с двумя калитками в заборе. Он явно принадлежал двум разным хозяевам — младший лейтенант забыл предупредить.

Впрочем, Денисов сам быстро разобрался.

Одна из половин, с разбросанными по двору постройками, прикрытыми старым железом кучками стройматериалов, производила впечатление особого рода бесхозяйственности.

Денисов открыл калитку. У террасы маячила фигура в ватных брюках, телогрейке. Приземистый, с сильными крутыми плечами человек сгружал с санок короткие гнилые доски.

— Хорошо у вас, — приблизившись, сказал Денисов. — Летом, наверное, благодать.