Читаем Трансгресиия/2025 полностью

Он смотрел на искажённое мукой лицо сестры и ненавидел Лену. Ненавидел всем своим существом. За её спокойствие. За её цифры и проценты. За то, что она превратила его клятву в молчаливое соучастие в пытке. Он чувствовал себя надзирателем, держащим жертву, пока палач делает свою работу.

И в этот момент на периферии его зрения что-то изменилось.

На соседнем мониторе, том, что был подключён к криокапсуле Михаила Орлова, зелёные индикаторы стабильности разом полыхнули красным. Показатели жизнеобеспечения начали падать. Медленно, но неотвратимо.

Ад, который Лена устроила для Люсии, начал переливаться через край.

Хавьер увидел это. И Лена тоже.

На долю секунды она замерла. Пальцы застыли над клавиатурой. Хавьер увидел, как её взгляд метнулся от кричащей, бьющейся в кресле Люсии к красным, мигающим цифрам на мониторе брата. В этом движении глаз, в мгновенной смене фокуса не было и тени сомнения. Только холодный, мгновенный расчёт.

Она отвернулась от Люсии.

Её пальцы запорхали по клавиатуре, вводя длинные строки команд, стабилизируя систему брата, отсекая помехи. Она полностью проигнорировала агонию Люсии. Словно той просто не существовало. Словно её крики были не более чем фоновым шумом, мешающим работе.

Эти несколько секунд для Хавьера растянулись в вечность.

Мир потерял звук. Скрежет, гул станции, крики Люсии — всё утонуло в вате. Он смотрел на спину Лены, на её сосредоточенное лицо, и понимал.

Если бы пришлось выбирать, она бы без малейших колебаний пожертвовала его сестрой. Хрупкое, вымученное доверие, возникшее между ними, рассыпалось в прах. Он увидел её истинное лицо. Не спасительницы. Не союзницы. А другого, более эффективного монстра, который просто оказался с ним по одну сторону баррикад. Пока.

Ледяной холод заполнил его изнутри, вытесняя ярость. Холод понимания. Он был не партнёром в этой сделке. Он был инструментом. И его сестра — всего лишь расходным материалом.

Лена стабилизировала капсулу. Зелёные индикаторы вернулись на место. Она снова повернулась к главному монитору.

— Второй этап, — сказала она ровным голосом, словно ничего не произошло. — Изоляция ядра.

Но пик агонии Люсии, казалось, был пройден. Её крики перешли в тихие, сдавленные стоны. Тело обмякло в кресле. Хавьер подумал, что она потеряла сознание. Он хотел ослабить хватку, но её пальцы вдруг сжались на его руке с нечеловеческой силой. С силой тисков.

Он посмотрел на неё.

Глаза Люсии были открыты. Пустые, расфокусированные, они смотрели прямо на него. Или сквозь него.

А потом мир для Хавьера исчез.

Звук, свет, запах серы — всё схлопнулось в одну точку и пропало. Его словно втянуло в воронку, в чёрную дыру, которой стали глаза его сестры. Он больше не был в ледяном зале станции. Он был внутри неё. Внутри её кошмара.

Это был концентрированный сенсорный ужас. Он чувствовал холод бетонного пола своей спиной. Ощущал фантомную, острую боль от иглы, входящей в вену. Снова. И снова. Бесконечно. Скрежет стираемой плёнки он слышал не снаружи, а внутри своей черепной коробки. Он вибрировал в зубах, в костях.

И он видел. Лабиринт из белых, стерильных коридоров, уходящих в бесконечность. В конце каждого коридора стоял он. Его собственная копия. Она смотрела на него с холодным безразличием, потом молча разворачивалась и уходила, оставляя его одного в этом белом, вибрирующем аду. Бросая её. Снова и снова.

Это не было воспоминанием. Это была пытка, отлитая в форму вечности.

Он вернулся в реальность с криком, отшатнувшись от кресла. Упал на одно колено, хватая ртом воздух. Сердце ломало рёбра изнутри. Три секунды. Пять. Для него — вечность в персональном аду, из которого нет выхода. Он впервые в жизни чувствовал не страх смерти, а нечто худшее — ужас распада личности.

Теперь он знал.

Не в теории. Не по рассказам. Он побывал в её аду. И теперь частица её ада навсегда останется с ним. Выжечь её будет невозможно.

Он поднял взгляд на Лену. Она смотрела на свои мониторы. Она ничего не заметила.

Москва. Кабинет в комплексе Службы Внешней Разведки на Ясенево.

Кабинет был огромным и почти пустым. Массивный стол из чёрного дерева и два кресла. В одном, спиной к панорамному окну, сидел человек. Его лицо оставалось в тени.

Кирилл стоял перед столом по стойке «смирно». На полированной поверхности лежал тонкий планшет. Экран светился. На нём было одно короткое сообщение: «Актив сменил оператора».

— Она взяла контроль над Рихтер и ушла с братом, — голос из тени был спокойным. — Консорциум в хаосе. Очень элегантно. Где она сейчас?

— Предположительно, Исландия, — ответил Кирилл. — Заброшенная геотермальная станция «Геката». Её старый научный проект.

— Воронов был прав насчёт неё, — в голосе из тени не было ни удивления, ни восхищения. Только констатация. — Она не инструмент. Она — преемник. Такие люди опасны. Или бесценны.

Наступила долгая пауза.

— Найти её. Группу захвата — лучших. Без шума. Она нужна нам живой. Брат её — тоже. Он теперь ключ к её системе.

— А третий? Бывший оперативник «Аквилы»? Рейес?