Жемчужину из моих рук приняла она и сразу передала Ольге, та её тут же закинула в рот. Преображение не заставило себя ждать: подавленность исчезла, от бледности не осталось и следа. Сенс выглядела возбужденной, нет, она не прыгала от радости не жестикулировала своими красивыми руками. По-прежнему оставаясь спокойной, добавила резкости в движениях, как будто внутри её проснулся вулкан энергии, и конечно глаза. Глаза горели огнем — Ольга ликовала.

Свою жемчужину я, против первоначального плана, спрятал в нагрудный карман. Не знаю почему сразу не проглотил. Наверное, этот невероятно противный запах, выворачивающий нутро наружу, удержал меня от правильного решения.

А уже на пути к нашему электробусу меня стали донимать совершено ненужные терзания, сделавшие приём жемчуга снова не к месту. Убийство существа, безусловно разумного, ради уникальной добычи, жемчуга, способного отменять перерождение организма. Это настоящее преступление, циничное хладнокровное убийство из корыстных побуждений. Перед внутренним взором возник образ отшельника, ведущего тихую уединенную жизнь, подолгу замирающего в одной позе и раскрывающегося навстречу миру.

Калейдоскоп мыслей и образов, проносящихся в моей голове, вдруг внезапно остановился, услужливо подобрав ответ на вопрос о скреббере, застывающем в позе валторны. Это же фильтратор! Ну точно, вот кто он есть на самом деле. Диковинное создание разворачивалось против ветра и пропускало сквозь себя воздух. Соседство быстрых кластеров, где при перезагрузке в воздухе собирается туман, состоящий предположительно из спор местного грибка и существо, прогоняющее через себя набегающий поток воздуха — всё это очень даже напоминает процесс питания. Ведь за то время, что мы наблюдали будущую жертву, ничего похожего на приём пищи мы так и не зафиксировали.

Обиталище скреббера находится в центре среди быстрых кластеров, где каждый день что-нибудь перегружается и соответственно перемещаются гигантские объёмы спор паразита. Ежедневно вокруг происходит концентрация пищи в огромных количествах, ее масштабы таковы, что невидимый микроорганизм можно осязать: чувствовать запах и видеть туман.

Мы убили не просто разумное, но и мирное по своей сути создание. Скреббер оказался Моби Диком этого мира, могучий, но такой же безобидный, питающийся невидимой мелочью. И слова Ольги о маленьком колобке тоже обрели свой смысл. Получается, что убили мы не взрослого скреббера, а пусть и не детёныша, но всё равно малыша, в свой последний миг зовущего на помощь маму с папой.

Глава 51

Самым решительным образом не испытываю ни к кому никакой симпатии. Бесят все без исключения, если кто-то из них раскроет свой рот… Стоп. Такого со мной ещё не бывало, чтобы ярость, злобу абсолютной чернильной тьмы испытывать ко всем без разбора и не какие-то мгновения, а вот прямо несколько минут, пока сам себя не испугался. Это явно перебор, пришло понимание того о чём говорил Хилер: трансформация тела по сравнению с трансформацией психики практически ничего не меняет. Изменение формы, это ещё не значит превратиться в мутанта, а вот потеря содержания это собственно и есть смерть человека.

В автобусе царило молчание, шум от покрышек, шелестящих по асфальту, высокочастотный голос электромоторов, срывы набегающего воздушного потока, они — эти звуки — несколько разряжали напряжение, излучаемое людьми. Настя сидела в забытьи, опустив голову на грудь, руки безвольно повисли плетьми — отходит. В принципе, этого пассажира можно высаживать, в себя она уже не придёт, а минут через десять-пятнадцать и вовсе заурчит плотоядно.

— Ольга, — мой голос прозвучал неожиданно, даже для меня, сухо и зло. — что чувствуешь, есть какие-нибудь изменения, может почувствовала себя новым человеком?

Девушка повернулась ко мне, не обращая внимания на мой тон, улыбнулась самой открытой «гагаринской» улыбкой и как старому приятелю, другу ответила очень подробно:

— Нет, никаких таких ощущений нет, но ты знаешь, появилось чувство уверенности, что-то большее чем надежда, что теперь всё будет хорошо, всё будет как раньше — благополучно! — она снова отвернулась и уже знакомым мне движением, по-хозяйски, обняла Дарью за плечи.

Минуту ехали молча, затем обернулась Дарья, на руках у неё мирно сопел настин малыш. Оказывается, нетрадиционные увлечения девушек друг другом не исключают умений и сноровки в обращении с детьми, даже такими крошечными и беспомощными. Мы с Личем в этом деле сразу объявили себя вне игры, а вот подруги не растерялись и как только Настя стала понемногу выпадать из реальности, тут же присвоили себе мальчишку. Упакованы…, теперь эти двое уже всем обеспечены. У них всё есть для полноты существования в этом мире. Со мной и Личем добыли местную панацею из внутренностей безобидного аборигена, от несчастной Насти перехватили…

— Хват, как там она, может остановимся?