Читаем Трафарет вечности полностью

С печи свесилась змееобразная голова и хрипло спросила, моргнув желтыми глазами.

— Кузька, ты?

Стоящий на пороге Игорь издал серию булькающих звуков, показывая руками на печь. Ни одного членораздельного слова произнести он не смог.

Второй голос, более басовитый, чем первый, пробурчал:

— Да не Кузьма это, какие-то лохи у него опять на лето дом сняли! — и с печи свесилась вторая голова.

Джангули повернулся к печи и остолбенел.

— Че вылупился? Жрать давай! — сказал третий голос, и с печи спрыгнул самый настоящий Змей-Горыныч о тех головах. Джангули попятился, отступая к двери.

— Где еда? — спросил Горыныч, глядя на Игоря.

Игорь рухнул навзничь, как стоял. Джангули, в этот момент дошедший до порога, со страху захлопнул дверь, закрыл ее на задвижку и сбежал вниз.

— Ланочка! Ланочка! Поехали быстрее отсюда!

Жена откликнулась из ванной:

— Что случилось, Джангульчик?

— Быстро! Поехали отсюда! — прокричал напуганный бизнесмен, вбегая в ванную.

Его жена сидела в ванной по шею в мыльной пене.

— Нет, мне здесь нравится… Мы же столько денег заплатили…

Джангули в отчаянии, всплеснул руками.

— Какие деньги, женщина! Не надо мне его денег! Пусть забирает! Поехали отсюда!

Он схватил ничего не понимающую жену, вытащил ее из воды, и потащил к двери. В ванную просунулась одна из голов, осуждающе поцокала раздвоенным языком и исчезла. Женщина истошно заверещала, прикрываясь руками.

— Да не ори ты! Башка трещит! — всунулась вторая голова и снова исчезла из дверного проема, — Даже не смотри, — раздалось в коридоре, — Костлявая — страсть!

— А по говору, вроде, хохлушка?

— Наверное, депортировали, что бы нацию не дискредитировала…

— Ага… Сисек — совсем нет!

Все три головы снова засунулись в дверную щель и хором сказали, глядя на бизнесмена:

— Ты бы хоть силиконовые ей пришил! А то…!

Бизнесмен с голой женой опрометью выскочили из ванной через второй выход. Про охранника они даже не вспомнили.

— А и то верно, — пробормотал бизнесмен, выруливая на шоссе, — гад трехголовый и то — не польстился!

— Скатертью дорога! — раздались им вослед три голоса.

Кузя мчался по дороге в Питер на "Харлее", что в свое время, еще до замужества, принадлежал его матери. FXS Low Rider 1977 года выпуска был в великолепном состоянии. Насколько Кузя знал, это был уникальный мотоцикл даже в год своего выпуска, его сделали по спецзаказу, но для Кузьмы главная ценность байка была, конечно же, не в этом.

На Лиговском он завернул во двор огромного дома-колодца, спешился и ушел в парадное, не подарив мотоциклу даже взгляд: его уверенность в том, что "Харлей" останется на месте, базировалась не только на оптимизме…

Зайдя в парадное, он в который раз недовольно поморщился — запущенность подъезда всегда поражала его. Всю жизнь, прожив в собственном доме, где неизменно царила чистота и порядок, он просто не мог понять безобразие, царившее в многоэтажках. Ответственность за порядок и сохранность дома с самого раннего возраста он нес наравне с отцом и дедом и воспринимал это также естественно, как утренний поход в душ.

Вздохнув, он взбежал по ступеням на третий этаж и позвонил в невзрачную деревянную дверь с ярко начищенной медной табличкой "Йоханнсон К.Л.". Через несколько мгновений дверь плавно и беззвучно открылась. Толщиной эта дверь была не меньше Кузиного бицепса. Открывшись, дверь привела его в скудно освещенный коридор, отделанный стеновыми панелями из мореного дуба. В конце коридора, ярко освещенный солнечным светом из невидимой Кузьме комнаты, стоял хозяин магазина "Антик" в безупречном домашнем костюме.

— Вы, как всегда, пунктуальны, Кузьма Петрович. Рад Вас приветствовать, — сказал антиквар так, как будто не видел своего охранника раз в трое суток.

— Здравствуйте, Карл Людвигович, — улыбнулся Кузя.

— Вы все еще переживаете о состоянии нашей парадной? — Карл Людвигович тонко улыбнулся, сделал приглашающий жест и ушел в комнату.

Кузя не торопясь, последовал за ним. Все это было уже много раз и напоминало Кузе балет — все движения были выверены, все партии и все участники расписаны до мелочей. Дойдя до порога, Кузя остановился, частично из-за привычных требований "балета", но в основном из-за того, что посмотреть действительно было на что.

Большая гостиная была обставлена, а лучше сказать, заполнена, вещами поразительной красоты. Почетное место в центре большой гостиной занимал кабинетный рояль эпохи Людовика XIV. Напротив него, в центре большой стены красовался итальянский буфет, весь уставленный французским и китайским расписным фарфором и богемским хрусталем.

У другой стены, между двумя резными дверями, под большим венецианским зеркалом в затейливой раме, стояло канапе, происходящее из тьмы веков. Рядом, на подставке из красного дерева, невесомо расположилась подлинная китайская ваза эпохи Мин. С другой стороны канапе уютно устроились два фазана, выполненные в технике email cloisonne.