Читаем Трафарет вечности полностью

— Не может она столько стоить. Это что — Феофан Грек?

— Да ее на "Сотби" с руками оторвут.

— Даже не упоминайте. Как они на "Сотби" попадут?

— Никак не попадут, — буркнул антиквар, — Это музейная редкость. Значит, плюс шесть — тридцать две.

— Тридцать — последнее мое слово.

Карл Людвигович посопел, передвинул икону с изображением Архангела Михаила, и Федор увидел за иконами картину Ватто, французскую пастораль. Это зрелище своей неуместностью неприятно поразило его, и он поморщился. Антиквар принял это на свой счет и поторопился сказать:

— Хорошо, хорошо. Тридцать.

— Вот и ладно! — Федор отвернулся от икон. Сердце екнуло и отпустило. Федор и антиквар пожали друг другу руки, завершая сделку.

— Счет Ваш прежний? — уточнил Федор.

— Прежний.

— Ну, так я в банк. А Вы их упаковывайте.

— В музей отдадите или в храм?

— О нет! Ни в музее, ни в храме им делать нечего.

Сердечно распрощавшись, расстались очень довольные доверчивостью друг друга. У каждого были свои соображения по цене этих икон. Через час после ухода Федора, Карлу Людвиговичу позвонил Кузя.

— Карл Людвигович? Кто кому должен?

Карл Людвигович засмеялся. Кузя поспорил с антикваром о том, что Федор больше половины запрашиваемой первоначально цены не даст.

— Я должен! За тридцать уговорил меня, как будто я первый день иконы меняю!

— Цена им красная — пятнадцать, так не очень-то и расстраивайтесь.

— Я и не расстроен, хотя цена им, конечно же, не пятнадцать, — спохватился антиквар.

Федор к тому времени уже продал иконы сибирскому коллекционеру и удостоверился в правильности их доставки. У него старинные лики будут в сохранности и безопасности.

Глава 9.

Утром следующего дня Федор и Кузьма отправились на Черную речку. Оставив машину в двух кварталах от стройки, они пошли пешком. Все около нужного им места было окручено лентами с надписями "Опасность", "МЧС РФ", "Милиция" и так далее, но наши путешественники, осторожно преодолев зыбкое препятствие, оказались на небольшом пятачке, где и находился вход в подземелье. Провал они нашли сразу же, несмотря на усилия властей замаскировать его под обычную кочку.

Кузя легко сорвал полоску опечатки и они несколько мгновений постояли над черным зевом земли. Федор стоял на шаг сзади, держа в правой руке спортивную сумку, а в левой — фонарь "молнию" и очки ночного видения.

Кузя начал осторожно спускаться по раскрошенным кирпичным ступеням.

— Вот чего я не понимаю, так это — зачем фонарь и очки? — подал голос Федор.

— Фонарь для света, очки — для тебя.

— Вот спасибо! Я вообще-то еще не инвалид, чтобы в темноте подсвечиваться.

— А вскрытие проводить при одной "молнии" будешь?

— Война, что ли? В лаборатории вскрою, как обычно.

— Хрен тебе, а не лабораторию. Прокурор города сказал — никаких костей из склепа не выносить.

— А мы не кости потащим, а весь труп.

— Тогда нас точно повесят в прокуратуре. На флагштоке.

— На флагштоке не получится. Там сейчас флаг Росиийской Федерации. Новый. К саммиту повесили.

— Для нас они запасной флагшток найдут. Я дал сто одну торжественную клятву, что ничего отсюда выносить не буду, и тебе не дам. И вообще, как мы повезем труп? На "Хаммере" на твоем? На заднее сиденье положим?

Федор дернул плечом:

— И что? Не возили разве? Я в каске буду вскрытие проводить? Без условий?

Кузя усмехнулся в ответ:

— А в лабе и я проведу.

Федор застонал с неподдельной мукой:

— Я помню, как ты проводил вскрытие! И весь институт, по-моему, тоже.

Кузя засмеялся:

— Всего один покойничек-то и убежал! Ну и что?!

— Зато какой! Нет, ты вспомни этого зомби!

— Ой, ладно! Ты когда-нибудь меня простишь за него?

— Когда на планерках меня перестанут склонять за то, что по коридорам патологии, с попустительства гистологов, бегают безголовые покойники с ребрами в руках.

Кузя засмеялся, но ответить ничего не успел — они дошли до конца лестницы. Лестница под их ногами была завалена мусором, омерзительно пахло гнильем. Свет с поверхности земли сюда не проникал, но огня они не зажгли. Федор аккуратно тронул Кузю за плечо. Кузя повернулся — Федор протягивал ему фильтры для носа, что бы можно было без помех дышать в этом месте.

Надеть фильтры было делом минутным. Затем молодой ведьмак очень осторожно сделал шаг в сторону. Федор прошел на шаг вперед, заглянул за угол, осторожно осматриваясь. Затем закрыл глаза. Постоял так, поворачивая голову из стороны в сторону. Затем начал говорить:

— Наибольшее напряжение в правой части свода. Ты осторожнее там. В центре и слева — нормальное давление. Пустоты в полу — тоже только в правой части. А вот коридор — за левой стеной. Пусковой механизм, но отсюда я не вижу, как он действует. Повнимательнее. Стена поворачивается, а не отодвигается, — Федор открыл глаза, — Живого ничего не чувствую, ты уж извини.

— А тут и нет ничего живого. Просто мертвяки ходят без толку…