Читаем Трафарет вечности полностью

На самом деле, это было неправдой. Без этой передачи, Кузя просто никогда не смог бы вызвать огонь сам. Кузя подошел и осторожно взял язычок пламени с ладони Федора. Тот заплясал на его ладони, а на ладони Федора возник еще один.

— Пусть почувствуют друг друга. Это им нужно. Ну-ка!

Огоньки коснулись друг друга.

— Вот теперь зажги дрова. Стряхни его, пусть огонь разгорится.

Кузя покорно стряхнул огонь в камин. Жарко полыхнули поленья.

— Осторожнее! — Федор ловким движением притушил пламя, и огонь весело заплясал на дровах.

Кузя тяжело дышал, переводя взгляд с огня на Федора.

— Что смотришь? Теперь сам.

— Сам? Я… смогу?

— Если захочешь, то сможешь.

Кузя осторожно раскрыл ладонь. Посмотрел на нее. Посмотрел на Федора.

— Разглядывать будешь позже. Давай.

Кузя сжал ладонь. Снова раскрыл. На ладони плясал крохотный язычок огня. Заморгал и потух.

— Ты слишком стараешься. Легче.

Кузя кивнул головой. Еще раз сжал и раскрыл ладонь. Язычок пламени был ярким и сильным.

— Теперь хорошо. Но высвистывать ветер я тебя учить, пока, не стану.

Кузя поднял глаза на Федора.

— Спасибо, Федь…

— Я ничего ведь не сделал, не за что благодарить…

Несколько недель спустя Федор читал книгу, сидя на веранде, а Кузя пришел из спортивной секции и, вроде бы, бесцельно, слонялся по веранде, посматривая на море, птиц и небо, кося одним глазом на Федора. На от души натопленной веранде было жарко, Федор сидел в одной свободной рубашке с открытым воротом. На груди у него таинственно блестел старинный медальон в форме медиатора.

Кузьма уселся на подоконник, ожидая когда Федор отвлечется от книги. Но Беляев читал, полностью погруженный в старинный текст и, наконец, Кузьма решился и спросил:

— Федя, а твой амулет, он очень сильный?

Федор, оторвавшись от книги, спросил невинным тоном:

— Какой амулет?

Кузьма вздохнул, но не отступил:

— Ну, Федь?! Тот, что ты на шее носишь!

Федор неосознанным жестом взялся за висящий у него на шее "листок". Затем кивнул, соглашаясь с какими-то своими мыслями и ответил:

— Да… Очень сильный… Это… чешуйка дракона…

Кузьма округлил глаза:

— Динозавра?!

Федор покачал головой:

— Нет, малыш… Дракона. Которые в сказках…

Кузьма от любопытства и удивления даже не обратил внимания на "малыш":

— Настоящего огнедышащего дракона?!

Федор усмехнулся его восторгу и ответил:

— Да! Хочешь посмотреть?

Кузьма, соскочив с подоконника, подошел к Федору, боясь каждую секунду, что тот передумает.

— Конечно, очень!

Федор достал талисман из-за ворота рубашки протянул его Кузьме. И что странно — "лепесток" всегда висел у Федора под ямкой ключиц, но цепочка оказалась достаточно длинна, что бы Кузя взял амулет в руки, и поднес к глазам, а Федор нисколько не подался вперед. Но Кузьме сейчас не было дела до этих чудес. Он с жадным любопытством смотрел на лежащий в его ладони предмет.

Длинная пластина, в виде удлиненного щита, или лепестка, привешенная на цепочку, с одной стороны она была бронзового, почти черного цвета, а с другой — перламутровая. На перламутровой стороне неизвестный художник тончайшими мазками нарисовал портрет красивой женщины в старинном костюме.

Кузьма почтительно рассматривая портрет, спросил, не сомневаясь в ответе:

— Это принцесса, да? Ты убил дракона и спас ее?

Федор грустно вздохнул и забрал амулет из рук Кузьмы:

— Принцесса… Но, нет… ее я не спас…

Кузьма похолодел от ужаса:

— Ее убил дракон?!

Федор кивнул:

— Дракон… Да, наверное… Самый страшный дракон — война.

На следующий год Кузя услышал слово "Хранитель" и был несказанно удивлен, что его добрый друг Федор — практически всемогущий Хранитель города, что защищает его от бед. Потом он получил первый настоящий урок магии и перешел к изучению более сложных дисциплин. Теперь он целыми днями находился в омшанике, играя на флейте, сидя в специально начерченной Федором пентаграмме. Омшаник был старый, старее дома. Собственно, дом был построен на этом месте именно потому, что здесь был "подвальчик". В этом омшанике, три метра всего глубиной, был тайный узел, что соединял три мира — Первый мир, мир Богов и демонических сущностей, Средний мир, мир людей и Верхний мир, мир элементалей, мир тех сущностей, что сами называли себя богами, ожесточенно отстаивая это право у Первых.

Федор собственноручно начертил пентаграмму для Кузьмы из смеси соли, черного и красного перца, крови Кузьмы и пепла его волос, ориентируясь на рост и мастерство молодого человека. Точно такие же пентаграммы в свое время чертились и для Петра, и для Михаила.