Читаем Трафарет вечности полностью

— Да все будет нормально! Честно!

Оставив Ирину и Кирилла, Федор вернулся к Кузе. Юноша мелко и судорожно дышал, кожа была покрыта каплями холодного пота.

Федор вздохнул и начал зашивать глубокую рану на груди.

— Федор Михайлович, как с Кириллом Андреевичем будет? — спросил кто-то из спецназовцев, Федор не заметил, кто.

— Все с ним в порядке будет… Здоровее, чем был… станет… — пробурчал Федор, не отвлекаясь от операции.

Ему было больно и горько, что его возлюбленная и эти смелые и достойные люди больше беспокоятся о человеке, завлекшим их в смертельную западню, чем о добром и бесстрашном мальчике, который ценой своей жизни пытался их всех защитить.

Федор прооперировал Кузю и подключил его к аппарату жизнеобеспечения.

— Пусть пока здесь полежит. Не знаю я, что там в других помещениях. А здесь нормально.

В этот момент Кирилл протяжно застонал, приходя в себя.

— Ирочка…

— Да, да, Кирюша! — Ирина заплакала в три ручья.

— Кирилл Андреевич, как вы? — над ним наклонились Андрей и Валентин.

— Ох… Ниче… А вы откуда здесь? Прямо с юбилея приехали?

Мужчины растеряно молчали.

— Нет, Кирюша, ты долго болел… После того, как она тебя укусила, — сквозь слезы сказала, сразу понявшая все, Ирина.

Бездушный прогноз врача, оживлявшего Кирилла первый раз, был верен — он ничего не помнил.

Неделю Федор, несмотря на недомогание, приезжал в лабораторию, с радостью отмечая, что и Кузе и Кириллу становится лучше. На работе он взял один из неиспользованных отпусков и отключил сотовый телефон. В конце концов, в Петербурге были другие врачи, а других друзей у Федора не было.

К его удивлению, Ирина не сидела неотрывно около мужа, а куда-то исчезла на второй день, появляясь в лаборатории только, когда там не было Федора. К его полному изумлению, его бывший враг и счастливый соперник вызывал в нем все больше теплых чувств.

Кирилл действительно был всем тем, что о нем рассказывали Федору и еще больше — эрудированный и остроумный собеседник, мужественный и честный человек, офицер до мозга костей. Узнав, что официально он умер, и его не было три года, он мужественно перенес этот удар. Через несколько дней он с большим интересом стал расспрашивать о том, что произошло в это время в мире. Когда Федор ушел в очередной раз "на поверхность", Кирилл сказал Кузе:

— Хорошо, что ты и Федор были с ней. Если бы кто другой… Федор очень деликатный и честный человек. Хорошо, что настолько честный…

Кузя только вздохнул:

— Себе во вред…

Через неделю Федор отключил обоих мужчин от жизнеобеспечения, решив, что они уже могут питаться и действовать самостоятельно. Придя в лабораторию на следующий день, Федор застал там только Кузю. Молодой мужчина протянул ему письмо, стараясь не встречаться с наставником взглядом.

— Они уехали… Ирина в Сибирь перевелась. А Кирилл… Ира сказала, что придумает что-нибудь…

Федор прочел письмо. Губы у него были плотно сжаты, во всем остальном он никак не проявил своего волнения. Прочитав письмо, он сжал его в руке. На листе бумаги Кузьме были видны написанные рукой Ирины слова: "Спасибо тебе за все, Ирина".

— Ну и?…

— И все… Они просили поблагодарить тебя. Кирилл хотел остаться, сказать тебе все лично, но Ирина очень спешила…. И они ушли.

Федор задумчиво процитировал:

— "А примерно через год я встречу достойного мужчину и выйду за него. Никому и в голову не придет, что это мой давно умерший муж". Достойного… Достойного… Ну дай-то Бог!

— Федь…. Не бери в голову, это фигура речи такая. А Кирилл Андреевич… Если бы он тогда живой был, а не мертвый… Он бы меня в два замаха зарубил…

— Да все нормально, Кузя… Все хорошо… Ведь это Кирилл спас меня тогда в сокровищнице Яньло-вана… Вот так и получилось, все мы обязаны друг другу жизнью… Мы — Кириллу, Кирилл — нам… Хитро все закручено, не придумаешь нарочно…

Федор уронил письмо, потянулся за ним и, без звука, повалился на пол.

Очнулся Федор в огромной кровати, немного, безо всякой охоты, побарахтался в пуховых недрах и провалился в глубокий здоровый сон. Проснулся он оттого, что солнечный луч бил ему прямо в глаз. Он недовольно чихнул и перевернулся на другой бок.

— Федя? Проснулся? — у его кровати сидел Леня.

Федор осмотрелся. Он был в доме у Кузи, в своей любимой мансарде, где жил, приезжая в гости. От мысли о том, что еле живой Леня тащил его на себе через два города, Федору стало совсем тошно.

— Привет… Ты как? — попробовал приподняться Федор. Получилось плохо. И говорить и приподниматься.

— Да я-то хорошо! Меня три дня как выписали. Это ты как? Кузька вчера позвонил, говорит: "Федьке плохо!", мы с Оксаной и метнулись быстрее на Канонерский. Еле твою лабораторию нашли-то! Скитались, скитались по этому пустырю, думали, Кузьма ошибся. Насилу отыскали. Замаскировали под помойку какую-то. Ты лежишь, мерзнешь, чушь всякую несешь… Кузька сидит зеленый — краше в гроб кладут. Я тебя на плечо и… все. Есть хочешь?

Федор вздохнул и понял, что он ужасно хочет есть, просто умирает от голода.

— Очень… — и снова стал засыпать.

— Не спи, я мигом, — сквозь сон услышал он слова Леонида, но сил просыпаться уже не было.