Читаем Товарищи в борьбе полностью

Бои за артиллерийские склады длились почти пять суток. Гитлеровцы упорно наседали. Обороной складов руководила начальник артиллерийского снабжения армии Антонина Приставко - единственная у нас в армии женщина в звании полковника. И ей удалось-таки организовать разгром противника.

Вскоре после этого я пригласил А. Приставко на КП армии, поблагодарил за умение и мужество. Это была невысокая и уже немолодая, но очень миловидная женщина. Родилась она в Ленинграде, по-польски в ее доме говорили редко, поэтому Антонина иногда не справлялась с произношением. Она пришла служить в Войско Польское вместе с семьей. Муж ее, подполковник, занимал должность начальника ветеринарной службы дивизии, а сын - капитан командовал артиллерийским дивизионом...

Как-то позже генерал Роткевич рассказывал мне, что однажды Приставко-муж, докладывая о поголовье лошадей, шутливо заметил:

- Коней у нас, конечно, маловато... Знаю, где бы можно их достать, но там очень строгий полковник, не даст! Хуже всего, что этот полковник - моя жена. Прикажет "кругом"... Впрочем, субординация не оказывает ровно никакого влияния на нашу семейную жизнь...

Ликвидация прорвавшихся из Пилы группировок противника проводилась в тесном взаимодействии с советской 150-й стрелковой дивизией. Гитлеровцам не удалось пробиться к Щецину. 28 февраля с ними было покончено.

Штаб армии подвел некоторые итоги прошедших боев по прорыву Померанского вала. Наши соединения уничтожили до 8 тысяч вражеских солдат и офицеров, подбили 14 танков и 16 самоходных установок, до 100 орудий, разбили 630 автомашин, разрушили 24 дота, 52 дзота и блокгауза. Кроме того, сожгли и сбили 22 самолета, захватили 20 складов с военным имуществом и боеприпасами и знамя Гроссборнского офицерского артиллерийского училища.

В Восточной Померании противник держал крупные силы. По данным разведки, немецко-фашистское командование намеревалось использовать выгодное, нависающее положение этих сил для контрудара во фланг и тыл советских войск, вышедших к Одре. Оно готово было пойти на любые жертвы, чтобы выиграть время и сорвать или по крайней мере задержать наступление советских войск на Берлин. Предпринятый противником маневр преследовал определенную политическую цель. Как известно, правительство Германии рассчитывало за это время договориться с англо-американскими правящими кругами о перемирии, после чего все свои силы обрушить против Советского Союза.

Советское командование решило в начале принять меры к разгрому восточнопомеранской группировки противника. В случае успеха, во-первых, высвобождались значительные силы 2-го Белорусского фронта для участия в Берлинской операции и, во-вторых, окруженные в Курляндии и Восточной Пруссии вражеские войска оказывались в совершенно безвыходном положении.

В этой операции принимала участие и 1-я польская армия, действуя на правом крыле 1-го Белорусского фронта. В отведенной нам полосе наступления удалось довольно точно установить силы противника. Против правого фланга нашей армии на рубеже Надажыце, Иловец, Сверчина, Вежхово оборонялись части дивизии "Бервальде". Левее, на участке Вежхово, Жабин, Мазаново, занимала оборону 163-я дивизия. Против нашего левого фланга, перед Лович Валецки, стояли части 402-й запасной немецкой пехотной дивизии. Резервы противника состояли из пехотной бригады, двух танковых батальонов и батальона пехоты. Таким образом, наиболее плотная вражеская группировка находилась на участке от Надажыце до Сверчины.

Мы с генералом Стражевским просидели много часов, обдумывая различные варианты наступления. Наконец пришли к выводу, что главный удар лучше всего нанести на нашем левом фланге. В соответствии с этим и начали перегруппировку войск.

После полудня 22 февраля из штаба фронта поступил секретный пакет с директивой о наступлении.

С директивой разрешалось ознакомить только начальника штаба, начальника оперативного отдела и командующего артиллерией армии. Всем остальным офицерам и генералам предлагалось ставить задачи, которые их касаются, не раскрывая существа операции. Никаких письменных распоряжений я не мог отдавать и должен был ограничиваться лишь устными указаниями. Директива требовала тщательной маскировки войск во время передислокации.

- Ну, - сказал я, когда у меня собрались Стражевский, начальник оперативного отдела полковник Суржиц и генерал Модзелевский, - дело, видать по всему, будет серьезное...

Они подсели поближе ко мне, и я вполголоса прочитал директиву. Правым соседом поляков по-прежнему оставался советский 2-й гвардейский кавкорпус, а левым - 3-я ударная армия, с которой нас тоже связывала старая боевая дружба.

Нам предстояло нанести удар левым флангом (тремя пехотными дивизиями) в общем направлении на Любишево. На второй день операции следовало овладеть рубежом Жабинек, Любишево, юго-западный берег озера Любе и там закрепиться. Правофланговым соединениям ставилась задача обороняться на занимаемых рубежах от Надажыце до Жабина.