Читаем Товарищи в борьбе полностью

Видимо, он испугался за свою жизнь и сразу же рассказал все, что знал. Оказывается, офицерам под строгим секретом было сообщено, что свежие резервы должны прибыть к 10 февраля. Они нанесут контрудар во фланг советским войскам с севера.

Это показание встревожило меня. Если оно соответствовало истине (в чем не было оснований сомневаться), времени для преодоления сильно укрепленной полосы оставалось в обрез, и каждый час был очень дорог. Ведь если нам удастся быстро прорвать Померанский вал, то планы противника в отношении флангового контрудара будут обречены на провал.

Однако ни показания пленных, ни информация, полученная от соседей, не помогли прояснить характер укреплений Померанского вала. Тщательная разведка оставалась по-прежнему самой неотложной задачей.

К сожалению, неблагоприятные метеорологические условия крайне ограничивали действия нашей 4-й авиадивизии. Тем не менее ее истребители вели воздушную разведку, особенно в районах Щецинки и Чаплинки, а штурмовики бомбили гитлеровцев, их склады и железнодорожный узел в Пиле.

Во время этих боев погиб советский летчик, командир звена 3-го польского штурмового полка капитан Олег Матвеев. За несколько дней до этого я вручил ему польский орден Крест Храбрых.

Матвеев был популярен среди авиаторов. Мне рассказывали, что он проявлял исключительную смелость во время штурмовки немецких железнодорожных эшелонов, автоколонн, танков, оборонительных укреплений. Несмотря на сильный заградительный огонь вражеских зенитчиков, капитан по нескольку раз подряд заходил на обнаруженные цели. Так он действовал и при налете на станцию Радом, где, несмотря на сплошную завесу зенитного огня, предпринял несколько успешных атак.

Летчики полка тяжело переживали гибель аса штурмовки.

* * *

Войска удалились от Быдгоща почти на сто километров. Я решил с небольшой группой офицеров переехать в только что освобожденный Злотув. Ранним утром 31 января мы двинулись в путь. На дороге следы недавних боев разбитая техника, остовы сгоревших автомашин по обочинам, еще не убранные трупы вражеских солдат и офицеров...

Но вот показались исправные тягачи с пушками и автомашины с польскими опознавательными знаками. Водители сидели в кабинах. Тут же находились орудийные расчеты.

- В чем дело? - спрашиваю. - Почему стоите?

- Кончилось горючее...

Артиллеристы с такой надеждой смотрели на меня, что мне стало неловко. Я почувствовал себя виноватым, хотя отлично знал, что трудности с горючим испытывали все, в том числе и советские части.

- Скоро подвезут, - успокоил я их и поторопился к своему "виллису".

Весь остаток пути провел в размышлениях о том, как продвинуть вперед технику. Даже не заметил, что метель и снегопад уступили место погожему морозному дню.

Въехали в Венцборк, городок, некогда бывший польским форпостом на старой границе. Вблизи железнодорожного полотна группа мужчин оживленно разговаривала с польскими солдатами. Среди них стоял советский капитан.

Я, может, и не обратил бы на них внимания, если бы не протяжный паровозный гудок. За годы войны слух привык к орудийным раскатам и бомбовый взрывам, а тут вдруг паровозный гудок. Но гудок повторился. И я, решив размять ноги, вышел из машины.

- Откуда здесь паровоз?

Советский офицер, приложив руку к шапке, представился:

- Капитан Алексеев. Мне поручено восстановить движение по железной дороге Быдгощ, Венцборк, Злотув, Ястрове.

- И кажется, уже восстановили?

- С их помощью. - Капитан показал на стоявших вокруг людей в рабочей одежде. - Эти машинисты и кочегары помешали немцам разрушить пути и увести подвижной состав. Сразу же после бегства гитлеровцев все они вышли на работу, и теперь вот, в холоде и голоде, восстанавливают движение... Капитан смущенно улыбнулся. - Я хотел бы их поблагодарить, но не знаю польского языка. Не поможете ли мне, товарищ генерал?

- С удовольствием, - ответил я капитану и, обратившись к железнодорожникам, перевел его слова, после чего поблагодарил их и от имени командования 1-й польской армии.

Забегая вперед, скажу: вскоре Военный совет 1-го Белорусского фронта вынес постановление, касавшееся польских железнодорожников. В постановлении отмечались их заслуги и устанавливался специальный продовольственный паек для паровозных бригад. Но в тот момент ни я, ни капитан ничего не могли пообещать машинистам и кочегарам.

Прощаясь, я спросил капитана?

- Значит, скоро в Венцборк придут поезда с боеприпасами и горючим?

- Через день-два, не позже, - ответил он.

Я поспешил в Злотув. Там уже имелась проводная связь с частями. Сразу, не раздеваясь, засел за телефон. На правом фланге, где действовала 1-я дивизия, обстановка не изменилась. Противник оказал в Подгае упорное сопротивление. Туда требовалась артиллерия, а она все еще стояла возле Быдгоща. 4-я дивизия подошла к реке Гвда и вела разведку в направлении Ястрове, Птуша, уже выяснив, что эти пункты превращены в сильные очаги сопротивления.