Читаем Товарищи в борьбе полностью

Не всегда, разумеется, все получалось гладко: не обходилось и без потерь, несмотря на храбрость и воинское мастерство разведчиков.

Командиру взвода из 1209-го стрелкового полка младшему лейтенанту Храмову было поручено разведать силы и намерения врага в одной из деревень. В морозную метельную ночь он и его бойцы едва приблизились к деревне, как были обнаружены гитлеровцами. Те открыли автоматный и минометный огонь, освещая местность ракетами. Огнем ответили и разведчики, укрывшиеся в овинах. Гитлеровцы окружили и подожгли овины. Советские воины отстреливались, пока могли держать оружие. Они предпочли сгореть в огне, но не сдались в плен. В живых остался один Храмов, но и он, кинув в фашистов последние гранаты, вскоре потерял сознание от удушья...

Очнулся младший лейтенант от холода и жажды, когда деревня была занята нашими частями. А через две недели, подлечившись в медсанбате, он снова был в строю и принял командование ротой.

Оккупантам, грабившим и сжигавшим деревни, активное противодействие оказывало местное население. О подвиге четырнадцатилетнего паренька из села Ульяновское Станислава Усынина рассказывал мне военком дивизии. Дело было так. В доме Станислава жили гитлеровские солдаты, и он случайно подслушал их разговор: отступая, те решили поджечь село.

Не страшась последствий, юный патриот взял винтовку у зазевавшегося солдата и незаметно выскользнул во двор. Спрятавшись, он стал наблюдать. Из дома выбежал гитлеровец и, чиркая спичкой, стал подносить ее к куче соломы. Станислав выстрелил и сразил поджигателя наповал. Остальные фашисты пулей вылетели во двор, начав беспорядочно строчить из автоматов. Но Усынин, воспользовавшись суматохой, сумел ускользнуть. Гитлеровцы спешно оставили Ульяновское, к которому приближались красноармейские цепи.

Можно было бы многое рассказать о героизме воинов-стрелков, нередко атаковавших мощные укрепления противника без достаточной артиллерийской подготовки и огневого сопровождения. На последних метрах атаки им часто приходилось вступать в штыковые схватки, забрасывать ожившие огневые точки гитлеровцев "карманной артиллерией" - ручными гранатами.

Среди героев было немало девушек-санитарок. Вот лишь один, взятый из политдонесения того времени факт. Санинструктор Полина Лопатенко, "уралочка" (как ее любовно называли бойцы), вынесла на своих хрупких плечах девятнадцать раненых бойцов и командиров. Восьмидесяти двум раненым она оказала на поле боя первую помощь. За этот подвиг Лопатенко была награждена орденом Красного Знамени.

Я преднамеренно не описываю той большой работы, которой было занято командование дивизии, ее штаб. Скажу лишь, что, планируя и организуя боевые действия полков, мы старались делать это с максимальной тщательностью и оперативностью, с учетом всех факторов, определяющих успех на поле боя, и с постоянной заботой о том, чтобы каждый километр фронтовых дорог достигался ценой наименьших потерь с нашей стороны. Командир дивизии полковник К. В. Свиридов был доволен работой штаба, в свою очередь я весьма ценил и уважал Карпа Васильевича и работал с ним дружно.

Преследуя по пятам отходящего врага, полки дивизии к 22 декабря вышли на рубеж Ремязино, Большое Селище, Большие Горки, освободив до 30 населенных пунктов и овладев значительными трофеями. Ясная морозная погода, стоявшая последние дни, вдруг сменилась сильным снегопадом, и противнику удалось было оторваться от нас, но всего лишь на сутки. Мы нагнали гитлеровцев, и вновь завязались бои, на этот раз на оборонительной линии, подготовленной противником по реке Шоша и прикрывавшей шоссейную дорогу из Волоколамска на Старицу и Ржев, по которой отходили немецко-фашистские войска.

Попытки с ходу прорвать этот оборонительный рубеж не увенчались успехом: противник успел подтянуть на усиление потрепанной 36-й дивизии свежие части и артиллерию, превратил села Волково, Ивановское, Гурьево в опорные узлы обороны. У нас же было мало артиллерии, а к ней - боеприпасов. Сказывалась и усталость войск, утомленных непрерывным наступлением. Однако бои не затихали ни днем ни ночью.

Приближался новый, 1942 год. Нам очень хотелось ознаменовать его крупным успехом в боевых действиях. Мы с полковником К. В. Свиридовым и комиссаром Ф. П. Суханом длинными ночными часами прикидывали, где и когда лучше всего нанести удар по врагу. Наконец, всесторонне изучив и оценив обстановку и наши возможности, пришли к выводу, что наиболее ощутимым для противника будет потеря села Гурьево - ключевого пункта, цементирующего вражескую оборону на нашем участке. Созрел и план боевых действий: скрытно сосредоточить основную часть сил на левом фланге, создав ударную группировку, и внезапным ночным ударом прорвать оборону гитлеровцев.