Читаем Товарищи полностью

Мохнатые черные брови Ковалевича настороженно поднялись - сейчас еще. чтонибудь скажет о Баклане. Нет, все об одном, о Рыгорке своем...

- Баклан, что ж, выходит, не следит ни за чем? - с напускным равнодушием спросил Ковалевич, ладонью стирая с широкого лица воду.

Она не сразу ответила. Вынесла из комнаты, где спал Ковалевич, чистое с вышитыми красными петухами полотенце, подала гостю. Потом махнула рукой:

- Плохо, скажу я вам, когда у тебя начальником заслуженный человек: то ему хочется на Припять, то в город поехать, - лихо его ведает, чего захочется человеку с заслугами, А если что надо, так делай ты, Рыгорка... Приедет кто из райзо или из эмтеэс - все к Рыгорке.

Она направилась было к печи, но остановилась и, повернув к Ковалевичу полное, круглощекое лицо, весело блеснула глазами и добавила:

- Тут у нас про него, про Баклана, смехом говорят: "Хороший председатель: хоть и плохо руководит колхозом, зато тринадцать немецких эшелонов спустил под откос!"

Она засмеялась так искренне и простодушно, что улыбнулся и Ковалевич. Арина снова принялась хозяйничать у печи. Работала она, как и разговаривала, - неторопливо, без суеты.

Ковалевич вернулся в свою комнату. На улице синел негустой предутренний сумрак, и из окна были видны голые, съежившиеся от сырости и стужи кусты сирени и черные, как будто истлевшие, стебли цветов.

Ковалевич думал о Баклане. Слова Арины не были для него неожиданными. Он уже знал о последнем партийном собрании в колхозе, об отношениях председателя к парторгу, - об этом ему рассказал вчера Гаврильчик. Правда, Гаврильчик говорил о Баклане неохотно и всячески старался обойти эту, очевидно, неприятную ему тему. Чаще всего он отговаривался двумя словами "сошел с рельсов". Однако Ковалевич и по этим скупым сведениям хорошо представил себе поседение Баклана, и это встревожило его.

Ковалевич познакомился с Бакланом,когда тот был в подрывной комсомольской группе. Партизанским отрядом "Смерть фашизму", в который входила эта подрывная группа, командовал Ковалевич. Командиру отряда пришелся по душе молодой подрывник, его отвага и решительность.

Именно Ковалевич и назначил его командиром подрывников, од же поручился за комсомольца-подрывника, когда тот вступал в партию.

Месяца четыре тому назад Баклан стал председателем колхоза. Он в то время вернулся из Минска, с курсов, на которых проучился почти год. Ковалевич узнал об избрании Баклана на одном из областных совещаний от секретаря райкома. Тогда Ковалевич сказал, что лучшего председателя и желать нельзя,, потому что его партизан был, кроме всего прочего, хорошим организатором. И вот на тебе...

Ковалевич услышал, что в соседнюю комнату, звякнув щеколдой, кто-то вошел.

Двери между комнатами были затворены, и он не мог видеть вошедшего.

- Заждалась, должно быть, перепелочка? - услышал он голос Гаврильчика. - Нет? Ой, неправда, не поверю. Я ж ведь соскучился без тебя...

Арина незлобиво упрекнула:

- Молчи, постеснялся бы чужого человека, там же все слышно!

- Что там слышно, любушка ты моя?- чтоб потешиться над Арининой осторожно

стью, нарочито громко сказал Рыгор. Арина, невидимому, рукой закрыла ему рот.

Ковалевич, слушая все это, не мог сдержать улыбки.

Гаврильчик приоткрыл дверь в его комнату.

- Можно до вас?

- Заходи.

На молодом обветренном лице Гаврильчика выделялись добрые карие глаза, похожие на два спелых желудя. Он был одет в суконный пиджак, из-под которого виднелась вышитая рубашка; синие армейские штаны были заправлены в короткие, с широкими голенищами старые сапоги.

- Ну, послал людей за сеном, - сказал он с расстановкой. Видно было, что он чем-то озабочен.- Сегодня отправили семь подвод. Поехали далеко, в самое Теремогкое. Отсюда, видать, километров семь будет... Что это вы так рано поднялись, Иван Саввич?

Уголки строгих, резко очерченных губ гостя дрогнули в улыбке. Неужели перед ним тот самый хлопец, который только что дурачился с женой? Посерьезнел, нахмурился...

- Ты ж еще раньше встал, - ответил Иван Саввич.

- Раньше-то раньше. Да ведь мне нельзя спать, Иван Саввич, я на работе. У ме ня забот... Тут, кажется, - рад поспать бы еще часок, так мысли разные разбередят до времени. Подымают сами. Как говорят;

"День придет и заботу принесет". А вы гость, пташка вольная, приехали в отпуск, на отдых, погулять. Так гуляйте...

"Из моего отряда", - тепло подумал Ковалевич. Он вдруг заметил, что со вчерашнего дня он стал как-то особенно гордиться тем, что Гаврильчик партизан его отряда. Гаврильчпк был в подрывной группе Баклана. Он считался в отряде не плохим подрывником, хоть и не было в его действиях такой броской отваги, как у его командира. Он все делал тнхо, старательно [{ ничем не отличался от десятков других партизан...

Арина позвала завтракать. На пороге комнаты Ковалевич остановил Рыгора:

- Баклан еще не приехал?

По тому, как спросил об этом гость, Гаврильчик почувствовал, что тот ждет приезда Баклана с нетерпением.

- Нету пока, - смущенно ответил Рыгор, словно он был виноват в том, что Баклан не приехал.