Читаем Товарищ майор полностью

«Южфронт, 6. I—42. Дорогая моя сестра! Шлю тебе запоздалый новогодний привет из рядов героических армий Южфронта, нанесших не один славный удар по проклятым. Не один такой удар на их головы будет еще нами нанесен. Все это ты знаешь из газет, но я не могу теперь писать семейным языком, потому что семьи наши сломаны, а Родина залита кровью…

Я не могу назвать себя героем и не совсем понимаю, что это такое. Подозреваю, что это занятие, на которое способны все. Главное — суметь себя внутренне мобилизовать. Я видел, как немецкая мотоциклетная колонна шла, не сгибаясь и не теряя равнения, под близким ураганным огнем. Признаюсь, это произвело на меня впечатление. Я вспомнил конницу Мюрата. А потом я увидел, как они драпали, бросая все, — эти же моточасти. Это был несмываемый позор. И я вспомнил конец конницы Мюрата. А морозов-то еще не было!

Сейчас, когда мы познали радость первых побед, мы испытали чувство, сильнее того, что называют «первой любовью», и это чувство бережно храним в себе. Я не плакал, когда умер отец, но у меня текли слезы от непонятных чувств, когда, возвращаясь после двухсуточного без сна и тепла ледового похода в тыл врага, я узнал от прискакавшего связиста, что над Ростовом опять наше знамя.

Наша армия выдержала морально и физически гнет поражений и отступлений, выдержала с чисто русским[10] спокойствием и выносливостью. Пусть немцы натянут теперь свои тевтонские нервы, — я уверен, что не выдержат раньше, чем иссякнут прочие резервы. Крепко целую. Цезарь».