Читаем Тоуд-триумфатор полностью

— У меня письмо от месье Прендергаста, — сказал юноша, вручая его чести листок, исписанный давно знакомым ему почерком.

надеюсь, Вы извините меня, если я сошлюсь на наши с Вами давние деловые отношения, в ходе которых Вы любезно дали мне понять, что рады были бы сделать для меня что-нибудь, если это будет в Вашей власти. Я всегда считал Вас добрым и справедливым человеком. И лишь из гордости я до сих пор не воспользовался Вашим любезным обещанием. Однако думаю, что мое бегство с Мадам во многом изменило положение вещей. Во всяком случае, очень надеюсь, что изменило, потому что мистер Тоуд добр в глубине души, но… В общем, следует положиться на случай и на прессу. Сейчас я хотел бы поговорить о сыне Мадам и о болезненном вопросе надлежащего наказания для мистера Тоуда, в том случае если высшая мера будет отменена…»

Далее шло все в том же ключе, и довольно долго, а в конце Прендергаст выдвигал смелое и очень находчивое предложение, подсказавшее его чести, как лучше поступить. Он перечитал письмо еще раз и лишь тогда перевел взгляд на юношу, который уже весь изнервничался.

— Так вы не захотели отплыть в Австралию вместе с вашей матушкой?

— Нет, месье, — не колеблясь ни секунды, ответил Граф.

— Может, вы хотели бы вернуться во Францию, к родственникам?

— Нет, месье. Мне никто из них не нравится, — сказал он еще тверже.

— Тогда, может, вы располагаете средствами, чтобы зажить своим домом?

— У меня есть деньги, месье, но я не хотел бы жить один. Месье Прендергаст сказал, что вы укажете мне, что делать.

— Вот как? — сказал Председатель суда, и тонкая улыбка тронула его губы.

— Он был уверен!

— Гм-м. Ну что же… — И его честь посмотрел на Графа долгим и пристальным взглядом.

Наконец он сказал:

— Я вам задам один вопрос, и от вашего ответа будет в значительной степени зависеть ваше будущее, и не только ваше. Скажите мне, только прежде хорошенько подумайте, какое время в вашей жизни было самое счастливое?

Юноша удивленно замолчал, может быть вспоминая, как много подарков ему дарили, какие приятные сюрпризы устраивали, по каким экзотическим местам возили, как баловали. Председатель суда наблюдал, как тени многих воспоминаний прошли по его лицу, но счастья или хотя бы удовлетворения на нем не отразилось. И вдруг, как будто солнце выглянуло наконец из-за туч, в глазах подростка засветилось счастье.

— Итак?

— Однажды он…

— Кто? — мягко переспросил Председатель суда.

— Месье Тоуд. Мы с ним удили рыбу, но…

— Да-да. Не стесняйтесь, рассказывайте, у нас много времени.

— Дело было даже не в самой рыбалке, а в том, как он учил меня насаживать, подсекать, выбирать мух для наживки… и…

— Ну-ну?

— Он научил меня привязывать крючок! Да, это было самое счастливое время. Мне так понравилось! А потом, месье, мы…

И Председатель суда выслушал подробный рассказ о том дне и вечере, о рыбалке, о запомнившейся навсегда ухе, о скользящей мимо реке.

— А как бы вам понравилась идея, — спросил Председатель суда, дослушав рассказ, — пожить с мистером Тоудом? Как вы думаете, он будет заботиться о вас?

Юноша подумал немного, потом улыбнулся и сказал:

— Я думаю, он будет очень, очень стараться, месье.

— Да, — согласился его честь, — я тоже так думаю.

Теперь нужно было отдать необходимые распоряжения и подготовить надлежащие документы, содержавшие множество слов вроде «попечительство», «опека», «законным порядком» и тому подобных. Затем пригласили Тоуда и объявили ему его участь, и, с точки зрения Председателя суда, она была пострашнее виселицы. Ведь у юноши будет много требований, и чем дальше, тем больше. Так что Тоуду понадобится терпение святого. А все как один сходились на том, что мистеру Тоуду придется очень много работать над собой, чтобы приблизиться к святости хоть на дюйм.

Вот как оно получилось. Прендергаст пожертвовал собой ради Тоуда и, представив покинутую благородную даму бесстыжей французской авантюристкой, чьи страсти довели ее до буфетной и даже дальше, спас жизнь своему хозяину. Итак, Прендергаст остался при жене, чье счастье в браке могло сравниться лишь с его собственным, а юный Граф — при Тоуде, который должен был теперь заменить ему родителей. И кто знает, может, со временем Тоуд научится делать для другого то, что никогда не мог делать для себя самого!