Читаем Тоуд-триумфатор полностью

Но такого рода разрушения и распад не казались мрачными и не нагоняли тоску на двух отважных исследователей, потому что природа быстро возвращала то, что было взято у нее, а потом брошено: на руинах зарождалась новая жизнь, и ее побеги тянулись вверх. Корма разбитой и рассохшейся баржи цвела желтыми ноготками, а неподалеку от заросшей травой узкоколейки, где они на три дня разбили лагерь, нашли себе пристанище летучие мыши и ласточки-береговушки. На заре и в сумерках у них начиналась бурная жизнь с быстрыми перелетами и веселым писком.

На местах старых вырубок зеленели молодые деревца, а груды древесных отходов перегнивали и становились землей.

— Посмотри-ка туда! — то и дело восклицал Крот, призывая Рэта разделить с ним радость. И указывал он обычно не на разобранную по кирпичику мельницу, а на пробивающуюся между кирпичами жимолость, которая ловила первые утренние лучи солнца своими каплевидными цветками; не на старый мост обращал он внимание Рэта, а на крестовник, который упрямо цеплялся за кирпичную кладку, борясь с куманикой, заполонившей все вокруг; и даже не на заржав ленные ворота запущенного ничейного участка, а на черного дрозда, усевшегося на них, и на бабочек, роящихся вокруг лиловых соцветий сирени, которая так разрослась, что закрыть ворота было уже невозможно.

Для Крота это были дни безмятежного счастья. Он хотел бы, чтобы они никогда не кончались. Однажды, в особенно мирную и благостную минуту, он наконец рассказал Рэту кое-что из своего памятного разговора с Барсуком.

Рэт говорил мало, предпочитая, как всегда, молча слушать, глядя на перемещавшиеся тени, на закатное солнце, иногда кивая головой и то и дело набивая трубку. Такая уж у Рэта была манера, и Крот это хорошо знал.

— Кротик, — сказал наконец Рэт, — ты упомянул о какой-то одежде, календаре и прочих вещах в доме Барсука. Что это за вещи?

«Очень похоже на Рэтти, — улыбнувшись про себя, подумал Крот, — так долго молчать, а потом приступить сразу к самому важному».

— Признаюсь, — ответил он, — я долго думал, можно ли заговорить с ним об этом, ведь разговор у нас был очень доверительный, но… Барсук сказал, что расскажет все, когда придет время. Я не знаю, что нас ждет, Рэтти, но, как я уже говорил, для меня одна из целей нашей экспедиции — приблизиться к тому таинственному, что мы зовем Дальними Краями. Я знаю, что мы сильно рискуем, пытаясь попасть из одного мира в другой, — путешествие, из которого, возможно, нет возврата. Ты только вчера говорил о своем предчувствии, что экспедиция будет опасной и мы, затеявшие ее, и наши друзья, которые помогли нам снарядить ее, должны осознавать этот риск. Могу еще добавить: я чувствую, что в ближайшие дни он увеличится и опасность приблизится к нам вплотную…

— У меня такое же ощущение, раз уж ты заговорил об этом, — признался Рэт, еще энергичнее запыхтев трубкой, так что огонек ее осветил его мордочку и стало видно, с какой добротой и нежностью он смотрит на друга.

— Что ж, — сказал Крот, — тогда я бы очень сожалел, если бы утаил от тебя рассказ Барсука. Не думаю, что он был бы против, скорее наоборот, потому что знание его истории позволит нам лучше понять некоторую угрюмость этого мудрого животного и его удивительную способность к состраданию. Я постараюсь изложить все как можно проще: то, что, как я сначала подумал, принадлежало Барсуку в молодости, на самом деле вещи его пропавшего сына…

— У Барсука был сын! — воскликнул потрясенный Рэт.

— Не буду входить в подробности, но позволь мне рассказать то, что я понял. Отец Барсука пришел на Берег Реки с запада, из диких и суровых мест, и поселился с женой в Дремучем Лесу. Он не боялся опасностей. А молчаливая и мрачноватая природа Дремучего Леса отчасти гармонировала с его собственным довольно замкнутым нравом. В те времена ласки и горностаи были гораздо наглее и опаснее, и отцу Барсука, а потом и самому Барсуку пришлось немало постараться, прежде чем они навели порядок в лесу. Барсук жил уединенно, редко кто на Берегу Реки видел его, многие даже не знали о его существовании.

О той, которую полюбил Барсук, мне ничего не известно, кроме того, что у них была семья и вся она, за исключением одного сына, погибла в Дремучем Лесу, в этом сыром, малопригодном для жизни месте. Жена пыталась убедить Барсука переехать, отправиться вверх по течению, как мы с тобой сейчас, потому что она тоже слыхала о Дальних Краях и стремилась в те зеленые, благодатные края, чтобы там обосноваться и зажить семьей.

Но Барсук был упрям и отказался трогаться с места. Он сказал, что-то, что хорошо для него, подойдет и его сыну. Матери не удалось настоять на своем, и в конце концов она тоже погибла, трагически, как и ее дети, в темной чаще Дремучего Леса, при обстоятельствах (Барсук в них особо не вдавался), которые не улучшили репутацию ласок и горностаев.