Читаем Торнбер полностью

Грэм часто её видел, поскольку во время вечерних трапез она сидела за высоким столом, однако она пыталась не докучать более этого. Элиз навещала его мать не чаще раза в неделю, пока та жила в замке, но теперь, когда Роуз была в столице, она попросила Грэма навещать её вместо него. Он так и делал, по одному или, порой, два раза в неделю.

Конечно, в этот день всё было иначе — она хотела взглянуть на его раны, какими бы незначительными они ни были.

Фрэ́нсис, основная служанка и спутница его бабки, открыла дверь в ответ на его стук:

— О, Грэм! — радостно сказала она, увидев его. — Заходи, Элиз о тебе волновалась. — Эта женщина многие годы служила его бабке — они с Элиз были на «ты», и это также включало в себя Грэма.

Она приостановилась, увидев Алиссу:

— О, ты привёл с собой Леди Алиссу! Прошу простить мои неважные манеры, миледи. Пожалуйста, заходите. Устраивайтесь поудобнее, пока я схожу за Леди Торнбер. — Увидев гостью, Фрэнсис вернулась к более формальной речи. Она махнула рукой, указывая на искусно расставленные в гостиной кресла.

Они только сели, когда Элиз с тревожным видом вошла в комнату. Она появилась ещё до того, как Фрэнсис покинула помещение. Было ясно видно, что она волновалась:

— Грэм, дай мне взглянуть на тебя. Говорят, тебя ранили.

— Просто царапина, бабушка, — заверил он её.

— Позволь мне об этом судить, — язвительно сказала она, а затем бросила взгляд на его спутницу: — Прощу простить мою грубость, Леди Алисса, я не ожидала гостей.

— Я не в обиде, Леди Торнбер. Пожалуйста, простите мой нахальный визит без приглашения в такое время, — отозвалась Алисса, делая уважительный реверанс.

«Этим ты заработаешь очки в её глазах», — подумал Грэм, восхищаясь её этикетом. «Даже мама не могла бы придраться к такому ответу».

Элиз кивнула, уже поворачивая подбородок Грэма у себя в руках.

— Кто накладывал эти швы? — строго спросила она.

— Ну… э, — залопотал Грэм.

— Это я, Леди Торнбер, — с готовностью ответила Алисса.

Взгляд его бабки сфокусировался не ней, будто впервые заметив её.

— Очень хорошая работа, — сделала она комплимент. — Кто тебя учил?

— Бабу…моя бабка, — ответила Алисса, поправив себя.

— Мои комплименты твоей бабке. Она была отличной наставницей, — бесстрастно заметила Элиз. — Я бы и сама, наверное, не справилась лучше, — признала она. — Ещё где-нибудь поранился?

— Только царапины, — сказал Грэм.

— Дай взглянуть.

Он опустил взгляд, явно смущённый.

— Говори! — резко сказала Элиз.

— Бедро, но там не о чем волноваться, — сказал он ей.

Его бабка осторожно нагнулась, оглядывая его порванные брюки:

— Снимай штаны.

— Бабушка, — с нажимом сказал он, глядя на Алиссу.

— Та, кто может накладывать такие швы, не должна бояться увидеть голого мужчину, — заметила Элиз. Однако один взгляд на лицо внука заставил её изменить мнение: — О. Понятно, — нейтрально ответила она. — Тогда давай в другую комнату.

Как только они уединились, Грэм снял штаны, и Элиз промыла царапины чем-то жгучим. Чуть погодя она решила, что больше швов ему не потребуется, и удовлетворилась тем, что намазала его водянистой пастой, прежде чем наложить чистую повязку. Она позволила ему одеться, и затем они вернулись к остальным.

Элиз взяла Алиссу за руку:

— Рада встрече, Леди Алисса, — сказала она. — Прошу простить мою прежнюю краткость.

— Я полностью понимаю, Леди Торнбер, — ответила молодая женщина. — Можете звать меня Алиссой. Для меня честь быть с вами знакомой.

— Определённо, тогда зови меня Элиз, — отозвалась его бабка. — Фрэнсис, ты не была бы против сделать нам чаю?

Фрэнсис ушла, и две женщины разговорились. Элиз начала с колких вопросов:

— Почему ты не проверила его на наличие других ран?

— То была ошибка с моей стороны, — признала Алисса. — Я заметила порванную ткань, но он шагал без затруднений, и нам ещё нужно было вернуть овцу. А потом я забыла проверить остальное, когда накладывала швы.

— Х-м-м, — сказала Элиз. — Понимаю, но в будущем постарайся такого не допускать. Мужчины иногда скрывают свои раны, если не быть с ними прямой. — Что твоя бабка рекомендует для предотвращения гноения раны?

— Лошадиный камыш, если порез неглубокий, или болотная лилия, если нужно тампонировать более глубокую рану, — мгновенно отозвалась Алисса.

Элиз кивнула:

— Хорошо. Лошадиный камыш токсичен в крупных ранах. А вот про использование болотной лилии я не слышала.

Они ещё больше погрузились в беседу, предоставив Грэма самому себе. Прошла четверть часа, когда Элиз наконец обратилась к нему напрямую:

— Грэм, ты, похоже, заскучал. Ты не будешь против, если я подержу твою подругу у себя? Уверен, тебе этот разговор не интересен.

Он благодарно кивнул:

— Мне действительно нужно по делам. — Бросив взгляд на Алиссу, он добавил: — Ты простишь мне мою отлучку?

Алисса кивнула, улыбаясь:

— Твоя бабушка восхитительна, Грэм. Я с удовольствием останусь поговорить с ней.

Освобождённый от ответственности, он встал, и вышел. Проходя через дверь, он услышал, как они уже вернулись к беседе.

— Черты твоего лица слегка напоминают мне о народах из Южной Пустыни, — спрашивала Элиз.