Читаем Торито полностью

Видишь, стоит только подумать о другой, и я снова в Нью-Йорке. Про Ланус[2] я почти не вспоминаю, все у меня расплывается. Клетчатое платье, да, теперь я вижу, и подъезд дома дона Фурсио, и как мы пили мате. Как за мной ухаживали в этом доме, ребятишки собирались посмотреть на меня сквозь решетку, а она всегда клеила в альбом, который завела, вырезки из газет, из «Критика» или «Ультима opa», или показывала фотографии из «Эль Графико». Ты никогда не видел себя на снимке? В первый раз впечатляет, думаешь: да неужто это я, с такой физиономией. Потом понимаешь, что снимок хороший, почти всегда на нем ты наносишь удар или в конце стоишь победителем, подняв руку. Я, когда я ее навещал, приезжал этаким щеголем на своем «Грэхем Пейдже», и во всем квартале поднимался переполох. Хорошо было пить мате во дворе, и все спрашивали меня о том, о сем. Мне иногда просто не верилось, что все было на самом деле, вечером перед сном я говорил себе, что это сон. Когда я купил старухе участок, какой устроили шум. Только носатый был спокоен. «Ты хорошо сделал, малыш», — говорил он и дымил своей сигарой. Помню, как увидел его в первый раз, в клубе на улице Лима. Нет, это было в Чакабуко, погоди, я уже путаю, да нет, это было на улице Лима, кретин, не помнишь еще раздевалку с зелеными стенами, всю в грязи... В тот вечер тренер представил мне босса, оказалось, они друзья, когда он назвал мне его фамилию, я чуть не упал, как увидел, что он на меня смотрит, так и подумал: «Он пришел посмотреть, как я выступаю», и когда тренер мне его представил, я прямо не знал, куда деваться.