Шумно выдохнув, Макс отстраняется. Смотрит довольно и пьяно на меня. Гладит по щеке, криво улыбнувшись. Кусаю нижнюю губу, не в силах сдержать ответную улыбку.

И кажется, что все действительно легко и просто. Правда ровно до того момента, как к нам подлетает Яр.

<p>51. Лида</p>

Я настолько тону в моменте, не замечая ничего вокруг, кроме Макса, что рука Яра, внезапно оказывающаяся в поле моего зрения и хватающая Колобова за рубашку, вызывает у меня секундный шок.

Визжу от испуга, пока брат рывком тянет Макса к себе и одновременно замахивается.

Но ударить не успевает. В отличие от меня, Максим будто только этого и ждал. Он отклоняет голову и ловко перехватывает запястья брата.

– Успокойся, – сквозь зубы рычит на Ярика, сильно встряхнув.

– Какого хера?! – Яр пытается вырвать руки, щеки идут красными гневными пятнами.

– Остынь и поговорим! – Макс пытается удержать его. Борются. Лица злые, глаза яростно блестят.

– Ярик, Макс, не надо, пожалуйста! – тонко хнычу я, не зная как к ним подступиться.

– Яр! Хватит! Совсем дурак?! – подскакивает к нам Эндж. Хватает брата за плечи и пытается оттащить.

– Ты видела?! – Ярик реагирует только на нее.

Оборачиваются на Анжелику, наконец отступая от Макса. Ноздри дрожат, взгляд бешеный.

– Видела, и что? – выгибает Эндж бровь, складывая руки на груди.

Яр с секунду внимательно вглядывается в нее, а потом аж белеет от догадки.

– Ты не удивлена! – тычет пальцем в Анжелику.

Она открывает рот, закрывает и виновато хмурится.

– Ты не удивлена, ты знала! – повышает голос Яр, – Ты знала, и ничего не сказала!

– Я попросила не говорить, она не виновата, – вступаюсь я за подругу.

Ярик скользит по мне невидящим взглядом, косится на Колобова, сжимая челюсти, снова переводит все внимание на сгорбившуюся Эндж.

– Выходит, вы мне все врали, – роняет глухо, – Хотя, если стыдиться типа нечего, почему не сказать. Значит есть, да?

Отворачивается от Анжелики, пряча руки в карманах, исподлобья смотрит на Макса.

– Вообще не ожидал от тебя, – выплевывает.

И проходит мимо, сильно толкнув Максима плечом.

– Идите вы все в жопу, – бормочет в чувством, уходя один к шатру.

Молча стоим втроем, смотря ему в спину. Как пришибленные.

– Я так и знала, что этим кончится, – рвано всхлипывает Анжелика, – Тайны эти ваши, нахрен никому не нужные! Меня вплели!

– Он сейчас отойдет, – хмурится Макс, но вид у него при этом очень виноватый, – Ты же его знаешь…

– Знаю! И ты знаешь! – психует Анжелика, – И знаешь, что такие вещи важны для него! – чуть не плачет.

– Не переживай, Кудряха, тебя точно простит, – отрезает Максим, – Все, пойдемте ко всем, толку тут стоять. Там уже праздник начался.

Эндж крепче обнимает себя руками, словно замерзла, и, не дожидаясь нас, идет вперед. Макс кладёт руку на мои плечи, прижимает к себе и целует в макушку. Только сейчас понимаю, что от нервного перенапряжения меня колотит.

– Как плохо вышло, – жалобно шепчу, прильнув к его боку, пока медленно бредем к шатру.

– Не переживай, это ерунда. Все будет хорошо, – тихо отзывается Макс.

Хотя, по исходящему от него горячему напряжению, я практически уверена, что сам он переживает гораздо больше.

Внутри шатра веселье в самом разгаре. Девушка -хостес провожает нас к нашему столу по периметру пространства, чтобы мы не мешали остальным гостям и не отвлекали от речи какого-то дородного мужчины, произносящего тост в микрофон.

Приближаясь к нашему большому круглому столу, заставленному алкоголем и закусками, первым делом ловлю болезненно веселый, не предвещающий ничего хорошего взгляд Яра, который в этот момент как раз тянется за бутылкой коньяка, а потом понимаю, что Малевич тут нет.

Боже, как хочется надеяться, что так и будет, и Люба не появится!

И без нее вечер обещает быть напряженным. Макс услужливо отодвигает мне стул, напротив которого карточка с моим именем, а затем…усаживается рядом.

Только сейчас замечаю, что Ваня Чижов сидит напротив, а не около меня, как было в рассадке. Смотрю на карточку рядом с собой.

"Колобов Максим" выведено витиеватыми буквами.

– Ты когда успел карточки поменять? Или это не ты? – нагнувшись к Максу, шепчу.

– Я, – спокойно встречает мой взгляд, – Как только пришел, сразу поменял.

– А потом спорил со мной, что не пересядешь! – возмущенно артикулирую ему.

– Я не говорил, что не пересяду. Я говорил, что хочу тебя при всех целовать, – так же беззвучно отзывается он. В глазах вызов. Улыбается.

– Ну что, за честность! – тем временем громко предлагает Яр, поднимая рюмку с коньяком, – Колоб, ты как, поддержишь? Или за такое не пьешь? Или только не чокаясь, как на похоронах? – нарывается.

Ребята косятся на нас. Повисает напряжение, тесно переплетающееся с любопытством и желанием посмотреть скандальный спектакль. Я мысленно страдальчески стону. Уверена, что мой братишка их в этом не разочарует – он просто мастер неудобных ситуаций.

– Яр, ты полегче, – только Эмиль подает голос, пытаясь воззвать к разуму моего брата, но явно без особой надежды на результат.