Читаем Тоннель времени полностью

Тремя последними выстрелами капитан свалил двоих боевиков, продолжавших стоять на выходе с моста. Несколько человек, видя, что после каждого выстрела неизвестного кто-то из своих непременно падает, отступили в глубь коридора, похожего на тот, из которого появились Стольников и Ждан, и заняли позицию. Мысль, что неизвестный наглец может пойти другим путем, им в головы не пришла.

Мост закончился. Стольников выбросил пистолет с отскочившим назад затвором и на бегу выдернул из-за пояса агонизирующего горца «стечкин». Слишком уж велико было искушение поднять автомат, но Саша знал, что он окажется серьезной помехой тому предприятию, в котором он принял решение участвовать.

Видя, что Стольников не собирается атаковать вход в коридор, из-за укрытия появился наголо стриженный чех и вскинул оружие.

Даже не поворачивая голову в его сторону, Саша свернул к балкону, растянувшемуся на всю стену, выбросил в сторону горца руку и нажал на спуск.

Молодой, лет двадцати — не больше, бандит прогнулся под пулей всем телом и, царапая ногтями окрашенную стену, стал заваливаться назад.

И в этот момент выстрел с этажа нашел свою цель — пуля, выпущенная из «калашникова» одним из зрителей, пробила бок капитана насквозь. Не задев внутренних органов, она разорвала плоть, выбила из подреберного пространства фонтан крови и с шипением ушла куда-то вверх…

Глядя на щедрый ручей, льющийся между пальцев, Стольников подумал, задета ли селезенка. Само по себе сквозное ранение в живот, если пуля не задела потрохов, — ерунда. Но сейчас, во время бегства, можно спустить из этой раны всю кровь.

Он сжал рану пальцами, вскрикнув от боли. Мышца послушно собралась. Входное и выходное отверстие находились друг напротив друга. Значит, потроха целы.

«Кто же был автором этого слова — „потроха“?..» — подумал Стольников. Сжав рану, от боли он едва не потерял сознание и сейчас пытался ускорить мысленный поток, чтобы отвлечься от обморока.

— Сволочь!.. — сжав зубы так, что они скрипнули, прокричал Стольников и, перебросив руку через перила, два раза нажал на спуск.

Полегчало. Туман отступил.

Но эти два выстрела стали словно пусковым устройством, начавшим работу механизма под названием «толпа». Уже не различая ни своих, ни чужих, арестанты стали палить в воздух как при кавказской свадьбе.

Напольное покрытие из пуленепробиваемой стали они, спасибо инженерам, прошить пулями не могли. Но пролетая мимо, пули с визгом рикошетили от бетонных перекрытий и летали рядом со Стольниковым как осы около растревоженного гнезда.

Поняв маневр разведчика, чехи на мосту ускорились, а те, что на время отступили, появились из укрытия. И обе группы открыли огонь по прячущемуся в бетонном «кармане» капитану.

Изредка выбрасывая руку, Саша отвечал и тут же снова прижимался спиной к холодной стене. Он снова считал вслух патроны, и когда их осталось пять, решил так: с последним выстрелом он перепрыгнет через перила и попробует зацепиться руками за пол балкона. Под балконом есть площадка — крыша наблюдательного пункта, похожая на стеклянный кабинет начальника цеха на заводе. Отсюда охрана следит за всем вторым этажом в режиме он-лайн, не вставая с мест.

Это был последний патрон в магазине его пистолета.

Затвор отскочил назад и замер в этом инвалидном положении, демонстрируя дальнейшую полную недееспособность.

Но сам выстрел был точен.

Неизвестно, кто следит за порядком с того дня, когда арестанты захватили «Мираж», но, если таковые имеются, работы у мойщиков будет хоть отбавляй. Войдя в лоб бандита, вылетевшая из ствола «стечкина» пуля вышибла из его затылка пригоршню костей и густую липкую жижу. И теперь, когда разгоряченные погоней мозги стекали по шершавой «шубе» стены, Стольников бросил себе под ноги ненужный уже пистолет.

Он не выйдет из этого укрытия живым — он был в этом уверен. Впервые в жизни в нем шевельнулась мысль о полной безысходности.

Пятясь и приближаясь к узкой двери, ведущей к следующему пролету балкона, чердачной двери, капитан молил только об одном — чтобы она не была заперта. Ему очень не хотелось упереться в запертую дверь и понять, что теперь — либо вниз головой, либо поднимать руки. А он знал, что руки не поднимет…

Сдерживая рукой окровавленный бок, капитан толкнул створку и, когда она поддалась, почувствовал внутри себя тепло, какое ощущают искатели кладов, видя на экране металлоискателя очертания искомого. Он двинул дверь здоровой рукой, перешел на пролет и запер за собой. Теперь ситуация изменилась. Теперь либо руки над головой, либо — голодная смерть на балконе. Зайти внутрь боевики могли, только подорвав тяжелую дверную коробку. А подрывать было нечем — это тюрьма, где взрывчатые вещества охране не нужны.

Сделав несколько шагов вперед, он убедился, что дверь, ведущая из этого балконного пролета на следующий, заперта.

Финиш, мышеловка.

— Как там Ждан, интересно?… — пробормотал он, стягивая рубашку, чтобы перемотать рану.