Читаем Тонкий человек полностью

– При помощи обычной рутины. Естественно, схватив его, мы сразу направились к нему в контору, а затем на дом, чтобы опросить всех, кто на него работал – сама знаешь, как это делается: «Где вы были в ночь на шестое июля тысяча восемьсот девяносто четвертого года», и так далее, – и новая кухарка сообщила, что работает на Уайнанта только с восьмого октября: ну, а дальше было совсем просто. Кроме того, мы обнаружили столик, на котором остались плохо отмытые пятна, и мы надеемся, что это пятна человеческой крови. Ребята из экспертизы сейчас соскабливают со столика верхний слой; посмотрим, что они из этого выжмут. – (Позднее оказалось, что это были пятна бычьей крови).

– Значит, вы не уверены, что он...

– Хватит повторять одно и то же. Конечно же, мы уверены... Иначе и быть не может. Уайнант узнал, что Джулия и Маколэй обкрадывают его, и, ко всему прочему, решил – справедливо или несправедливо – будто Джулия еще и изменяет ему с Маколэем – а мы знаем, что Уайнант был очень ревнивым, – поэтому с теми доказательствами, которыми располагал, пошел выяснять с адвокатом отношения, и Маколэй, боясь угрожавшей ему тюрьмы, убил старика. Только не надо говорить, будто мы не уверены. Иначе просто быть не могло. В общем, он оказывается с трупом на руках, а от трупа избавиться труднее всего. Можно, я остановлюсь на секунду и сделаю глоток виски?

– Только один, – сказала Нора. – Но ведь это лишь гипотеза, верно?

– Можешь называть это, как угодно. Меня оно вполне устраивает.

– Но я думала, что человека всегда считают невиновным до тех пор, пока не докажут обратное, и если возникают серьезные сомнения, то...

– Это касается присяжных, а не сыщиков. Ты вычисляешь парня, который, по-твоему, совершил убийство, сажаешь его в каталажку, оповещаешь всех окружающих, будто полагаешь, что он виновен, помещаешь его фотографию во всех газетах, районный прокурор строит дело на тех фактах, которыми ты располагаешь, а ты тем временем там и сям собираешь дополнительные сведения, а потом начинают приходить люди, увидевшие фотографию в газетах – включая и тех, кто никогда не счел бы парня виновным, если бы ты его не арестовал, – и рассказывают о подозреваемом всякие вещи, и, в конце концов, ты сажаешь его на электрический стул. – (Два дня спустя одна женщина в Бруклине признала в Маколэе некоего Джоржа Фоули, снимавшего у нее в течение последних трех месяцев квартиру).

– Но все это выглядит так шатко...

– Когда убийство спланировано при помощи математических правил, – сказал я, – то и раскрыть его можно только при помощи математических правил. Но большинство убийств – включая, в частности, и это – не имеет к математике никакого отношения. Я не собираюсь оспаривать твои представления о том, что правильно, а что неправильно, однако, когда я говорю, будто он расчленил труп и перевез его в город в сумках, я лишь высказываю наиболее вероятное предположение. Это должно было произойти шестого октября или чуть позднее, ибо именно тогда он уволил двух, работавших в мастерской Уайнанта механиков – Прентиса и Мак-Нотона – и закрыл мастерскую. Итак, он похоронил Уайнанта под полом, положил рядом с ним одежду полного мужчины, трость хромого человека и ремень с инициалами Д. В. К., позаботившись о том, чтобы они не слишком пострадали от раствора извести – или другого раствора, которым он воспользовался с целью до неузнаваемости изменить внешний вид трупа, – и вновь зацементировал пол над могилой. Пока мы занимаемся полицейской рутиной и опросом свидетелей, у нас есть весьма неплохие шансы на то, что нам удастся выяснить, где он купил или каким-то другим способом достал одежду, трость и цемент. – (Позднее мы установили, где он взял цемент – Маколэй купил его у торговца углем и деревом, жившего в Верхнем городе – но наши попытки обнаружить происхождение остальных вещей успеха не имели).

– Надеюсь, – не очень оптимистично произнесла она.