Читаем Томас Невинсон полностью

– Ну и что вы обнаружили, изучая эти пленки? – Я решил вернуть разговор в прежнее русло.

– Что ни Марию, ни Селию безоговорочно сбрасывать со счетов нельзя. Люди бывают очень хитрыми, умеют ловко притворяться или даже начинают верить, будто действительно стали другими; у тебя самого на этот счет имеется богатый опыт, да и у меня он тоже в свое время был. Тем не менее ни та ни другая, по‐моему, не тянут на роль Молли О’Ди.

– Почему ты назвал ее Молли? – Мне стало любопытно, что означало в его устах это уменьшительное. Кстати сказать, фамилию Оруэ он упорно игнорировал.

Тупра опять замолчал, видимо задумался, а я по‐прежнему чувствовал его неподвижную руку на своем плече. Потом, как мне показалось, он решился чуть приоткрыть карты, то есть сделать мне уступку:

– Джорджу она нужна из‐за ее оперативного участия в теракте восемьдесят седьмого года. А мне она нужна не только потому, что я хочу оказать услугу Джорджу, просто я уверен, что ее отправили на помощь баскам боевики из ИРА. Возможно, временно. Если Молли О’Ди после перерыва снова вернется в актив, а я боюсь, что она вернется, то наверняка речь пойдет не об Испании, а об Ольстере или Лондоне, а это уже напрямую касается меня. На самом деле она прежде всего ирландка, как сам ты больше испанец, чем англичанин, или больше англичанин, чем испанец, – тебе виднее. ЭТА получила в ее лице помощь от ИРА, но она сохраняет верность ИРА, а не баскским идиотам.

– Действовать в Ольстере из Руана? Звучит не слишком правдоподобно.

– Да? А сам ты, Том, как сейчас попал в Лондон? Есть самолеты, поезда и суда на воздушной подушке. И люди в мгновение ока покидают тот или иной город, никому ничего не объясняя и ни с кем не прощаясь. Ведь именно так поступил твой Джим Роуленд, правда? Нельзя недооценивать “спящих” боевиков. Они ждут, ждут и ждут, вся их жизнь сводится к ожиданию.

– А мне показалось, что с “беспорядками” будет вот-вот покончено.

По-английски использовали эвфемизм The Troubles (и по‐ирландски тоже довольно похожее слово) для обозначения той войны, которая с перерывами велась почти тридцать лет, особенно в Северной Ирландии, но также в Англии и Ирландии и даже на континенте, войны, в которой погибло около трех с половиной тысяч человек (в том числе двести детей), что в три с лишним раза превышало число погибших от рук ЭТА. Но там, как я уже говорил, убивали две банды, и одна больше, чем другая, вот она‐то и беспокоила Тупру.

– Да, так говорят, так считается. Кто знает. Я не верю в грядущие соглашения, и менее того – в обещания. В любом случае, даже если конец этому близок – или хотя бы возможен, – еще будут нанесены жестокие удары, будь уверен, без них дело никогда не обходится. Коль скоро уже проделан столь долгий путь, свернуть с него следует en beauté[54], и прощание должно выглядеть как предупреждение: “Мы уходим, но можем и вернуться”. Сам знаешь: змеи перед смертью долго лютуют, а если им все же удается выжить, будут вести себя по‐прежнему.

Он опять замолчал, словно и вправду углубился в размышления о других временах, возможно временах своей юности, или о том часе, когда он переступил черту, расставаясь с криминальным миром и друзьями-бандитами, чтобы впредь предупреждать несчастья, встав на сторону закона. Правда, закона весьма шаткого и часто сомнительного, который позволяет не только служить ему, но порой и пренебрегать им. Я ничего ему не ответил, и, пожалуй, именно мое молчание заставило его продолжить:

– Так что надо обнаружить нашу Молли и убрать со сцены, и не только чтобы услужить нетерпеливому Джорджу, но и ради защиты Королевства, то есть нашего Королевства. – Наконец он убрал руку с моего плеча и сел на диван, где прежде сидела его жена. Я опять увидел глаза Тупры – проницательный и решительный взгляд, ничего общего не имеющий с не совсем уверенным голосом, каким он говорил, стоя у меня за спиной. Он сменил тон: – Послушай, Невинсон – или Центурион, – ты боишься высказаться откровенно, что я готов понять, так как никому не хочется брать на себя ответственность за чужую судьбу. Но выхода нет, тебе придется это сделать. Или выход найдется, но он окажется куда более болезненным – и ты сам в этом огне сгоришь. Я ведь чувствую, что к какому‐то решению ты в любом случае склоняешься. Это заметно и по твоему рассказу, и по тому, как ты женщин описываешь. У тебя нет доказательств, но интуиция работает. Ты уже видишь Молли О’Ди. Хотя и не хочешь себе в этом признаться.