Читаем Том второй Стихи, проза полностью

нас завязавший волосок.

Достать вина на долгий ужин.

Настроить барышне wi-fi.

Так и становится ненужным

меланхоличнейший трамвай.

Не ехать в пятницу, не греться,

о взгляды ногти не слоить…

Так останавливалось сердце

и не хотело уходить.

Ко мне приходили ангелы

Ко мне приходили ангелы.

Один – в простыне из шелка,

другой одевался правильно, но улыбался глупо.

Один говорил – Любимая,

другой говорил – Пошел ты.

Сидели втроем на кухне

и пили зеленый Туборг.

Один говорил – случается,

и стены идут в атаку.

Другой говорил – скучаем тут,

лишь просьбы да облака.

Хотелось послать их к матери,

хотелось найти Итаку,

увидеть большую радугу

и больше не отпускать.

ко мне приходили ангелы

ко мне приходили ангелы

ко мне приходили ангелы

ко мне приходили сны.

Графомания: зоопарк

Если быть честной – то мне надоели все.

Проэты, прозайки и прочая агентура.

Кошки на крыше, белки на колесе.

Странные звери средней литературы.

Каждый знакомый прячется в Интернет,

каждый четвертый плавает в нем упорно.

Если быть честной – не начинайте тред.

Выпейте яду или черкните формул.

Если быть честной – бросьте стонать про секс.

Или про бога – с гордым стальным укором.

Новый красивый тираннозавр рекс

смоет вас в реку правильным термидором.

Смоет!

Но вы же вернетесь.

Вас всех не смыть.

Быстро притащитесь фразой из "Ста Сочинений".

Мальчики-девочки!

Не начинайте жить!

Каждый второй убежден, что "я тоже гений".

Больно и тщательно

Больно и тщательно

(мыльной водой в носу)

я выживаю из памяти бледный лик.

Чтобы не помнить –

день в молодом лесу.

Странные-странные майские напрямик.

Больно и тщательно стеклышко стеклорез

делает многочисленней и слабей.

Чтобы не помнить –

город на букву С.

Его херсонесов, бункеров, лебедей.

Больно и тщательно –

мелочно, жадно, зло.

В старых кроссовках, в берцах, на каблуках.

Так разделяет тоненькое сверло

камень на до и после.

На лепестках

не оживают пчелы.

Так Млечный Путь

движение кисти свёртывает в тупик.

Больно и тщательно!

То есть – куда-нибудь.

В недосягаемость всех телефонных книг!

В невозвращаемость!

В нЕкуда!

В никудА!

Чтобы не помнить! Чтобы совсем не знать!

Рой твоих родинок, мыслей твоих вода.

Как это больно

(и тщательно) отдавать!

Снегурочка

Мне в других не хватает роста.

Это остро, глумливо, просто,

как продажная папироса

ожидаемо с чем внутри.

Мне тревог не хватает ложных.

И безвредных, и невозможных.

И пропитанных, как заложник,

скрипом пола, окна, двери.

Мне в себе не хватает сцены,

не хватает билетов в Вену,

не хватает в глазу полена,

а соломинкам – давний счет.

Мне в любви не хватает вуду,

но, конечно, я вместе буду.

Чай запарю, сварю посуду

и увижу тебя вот-вот.

И выходит – всего хватает.

И выходит – почти не таю

над огнем, что уже детали

и не стоит грустить Салье-

ри-

-торической горкой снега,

Реставрацией в стиле Lego.

Не используя рифму "мега",

нежно любящая вас Е.

Некоторым людям

Вы мне не нравитесь. Ваши лица

напоминают мне сны о море,

в которых нельзя и нельзя разбиться,

нельзя приехать, нельзя повздорить.

Вы мне не нравитесь. Писем счастье

не накрывает слезами веки.

И голова рыболовной снастью

рвется на части, бруски, парсеки.

Вы мне не нравитесь. Я – подросток.

Я говорю только то, что помню.

Помню любовь свою в рифмах постных,

помню, как могут потеть ладони.

Вы мне не нравитесь.

Не звоните.

Я – эстетически годный Будда.

Сложно найти для себя эпитет.

Поэтому больше искать не буду.

Монолог Джима Моррисона

Боль засыпает.

Рядом с желудком.

Где-то,

где невозможно прочесть ее или вспомнить.

У тебя были бусы, дым в волосах, браслеты.

А у меня был – живородящий полдень.

Комплекс Эдипов, шлюхи, душа, пустыня.

Sorry my darling, мне не хотелось с ними.

А у меня был полдень, девочка.

Я изучен.

Готический стиль и демоны под рубашкой.

Мне хорошо, хорошо до таких излучин,

что прикасаться к живым оказалось тяжко.

Мне улыбаются кладбищем из наличных!

Жалко, посредственно – и потому типично.

Детка, ты помнишь – я ненавидел детство?

Сейчас я уверен,

ненависть – это окна.

Мне хорошо, здесь не тянет уже раздеться,

не тянет напиться и даже не тянет сдохнуть.

Словом, пребудь с героином такой же смелой,

детка, подруга, невеста, жена – Памела.

Мужчине

Ты видел Испанию.

Это, конечно, звонко.

Расскажешь при случае, как там проводят вечер.

А я не вернулась в землю,

не родила ребенка,

да и живу не то чтобы безупречно,

скорее интуитивно,

что так же плохо.

А ветер у нас в июле такой же рыжий.

Еще мне кажется,

я потихоньку глохну.

Не слышу вопросов.

Или меня не слышат.

Все так же путаю слоги.

И бедный Либкнехт

за сложность фамилии был бы давно повешен.

И если мой мир от чего-нибудь и погибнет,

то явно не от избытка любви, my precious.

Вот и брожу в интернетах, как хоббит вольный,

Печатаю тексты, не проверяю "мыло".

Ты видел Испанию…

Это совсем не больно –

Было когда-то больно, но я забыла.

Владу Клёну

Я знаю, ты станешь глазами во всех,

сверчком, подоконником, веткой, водой.

И солнышком в каждой девичьей косе,