Читаем Том, Дик и Дебби Харри полностью

Все это начинало ей нравиться — и больше всего то, что Гарри беспрерывно пялился на ее ноги.

— На тебе красные подвязки, — выговорил наконец он.

— Ну а на чем же еще могут держаться красные чулки? — спросила она, выхватывая у него бутылку и одергивая юбку.

— Прямо как в моем сне…

— Про леди Годиву?

— Нет. — Гарри почувствовал, как его бросает в пот. — В другом.

— Ну конечно, иначе здесь явно прослеживалась бы историческая неточность, поскольку нам достоверно известно, что подвязок в то время просто-напросто не существовало, не говоря уже о чулках в сеточку. К тому же, как сообщают незаинтересованные источники из крестьянской среды, на ней вообще ничего не было.

Теплая, шипучая жидкость приводила Бронте в восторг, напоминая о летних вечерах, пикниках — и о любви. Пожалуй, прежде всего — о любви.

— Так, значит, — спохватилась Бронте, не желая упустить случая вогнать Гарри в краску, — ты хочешь сказать, что тебе еще один сон про меня снился?

— Я, наверное, телепат, — ошалело пробормотал Гарри. — Красные подвязки… Я до сих пор в себя прийти не могу. Они у тебя и правда есть. И ты в самом деле в них.

— Да, впечатляет, — хитро произнесла Бронте, ставя бутылку на траву. — Правда, не столько твои телепатические способности, сколько твои сны — не каждый день встретишь человека, которому снишься целых два раза.

Они замолчали, с завистью наблюдая за мокрыми, взъерошенными воробьями.

— Как странно. — Гарри потер лицо.

— Что?

— Я же тебя почти не знаю.

— Да уж.

— А у меня такое чувство, будто мы с тобой всю жизнь знакомы.

Бронте кивнула:

— Да. Я об этом тоже думала.

Она откинулась на траву, сбросила кроссовки, высвобождая ноги в красных чулках.

— Меня бы совершенно не удивило, если бы у тебя и вправду были телепатические способности. За последний год со мной много странного приключилось. Сначала этот тип, Бернард Болтон, который жил в доме над забегаловкой… всю душу мне просканировал. А заодно и души призраков. Лошадиных в основном.

— Это твой приятель?

— Да нет, что ты. Просто один тип, который чуть меня не сбил на машине.

Гарри сдался и, последовав ее примеру, развалился на траве. Ботинки он решил не снимать — у него были дырявые носки.

— Ну а что там за история со священником? — Он понимал, что выдает себя с потрохами, но ему необходимо было разобраться в ее личной жизни.

— Обычный священник, у него сумка с продуктами порвалась. Ничего там и не было. — Она вздохнула. — Но должна признаться, на каких-то десять минут я совсем голову потеряла, пока не поняла, что смысла жизни он мне не откроет.

— А почему тебя так интересует смысл жизни? — спросил Гарри, наблюдая за муравьем на травинке.

— Помнишь, ты мне сказал, что мечтал прокатиться по всей Америке, когда думал, что скоро умрешь?

Гарри кивнул.

— Не бойся, я никому не расскажу, — уверила его Бронте. — Вот и со мной произошло что-то подобное.

— Что? — Гарри перевернулся на бок и прищурился на бутылку шампанского, пытаясь понять, осталось ли там что-нибудь. Похоже, Бронте допила все до последней капли.

— Сначала мне стала являться Ангел и намекать на приближающуюся смерть. А потом Бернард Болтон, тот самый, который с духами общается, чуть было меня не переехал, но в последнюю минуту Ангел оттолкнула меня в сторону. А потом, когда я поняла, что не умру, я ушла с работы и пустилась на поиски смысла жизни. Я понятно объясняю?

— Не очень, — признался Гарри, подперев подбородок рукой. — Но я приблизительно представляю. И про Ангела понимаю.

— Правда?

— Я вообще в такие вещи верю.

— Ну да, — Бронте вздохнула, — у тебя же роман с ведьмой был.

— Нет, — поправил ее Гарри, — это у Пиппин был роман. У моей барабанщицы. А я был одним из углов любовного «Тоблерона». Согласись, как приятно, когда и ты понимаешь и тебя понимают. — Гарри почувствовал, что его разморило от жары и шампанского. — Даже если несешь полную чушь.

— Да, — кивнула Бронте с улыбкой, — я тебя понимаю — про то, что все понимают.

Тепло разливалось по телу, и Бронте раздумывала, не прикорнуть ли ей под деревом. Но тогда был риск проснуться с солнечными ожогами и ногами в клеточку.

— Так ты по-прежнему переживаешь из-за возраста? — сонно спросил Гарри.

— Только из-за седины. Я как раз об этом в самолете думала. Дальше тянуть некуда.

— Может, сделать из тебя блондинку? — оживился Гарри. — Тебе пойдет.

— Думаешь? — спросила Бронте, выпрямляясь.

— У меня даже краска в ванной есть, — предложил он. — Если хочешь, могу пожертвовать.

— Ты что, хочешь сказать, что просто берешь тюбик и выдавливаешь его на голову?

— Да это же просто. — Гарри тоже сел и посмотрел на нее. — Я и раньше так делал. Главное, знать итальянский. Понимаешь, краска совсем дешевая, доллар за упаковку. Из Саламанки. Итальянская. И инструкция такая же — лазанья, лазанья, лазанья. Ну вот…

— Итальянская блондинистость — это, должно быть, очень сексуально, — задумчиво произнесла Бронте. — Как та красотка из «Сладкой жизни».

— О да! — Гарри даже вздохнул, припомнив вампиршу Аниту Экберг[44] из фильма.

— Говоришь, абсолютно безопасно?

— Я однажды на Пиппин испробовал — и все нормально.