Читаем Том 6 полностью

Берн, 9 ноября. Позавчера здесь собрались новые законодательные органы Союза — швейцарский Национальный совет и Совет кантонов [Standerat]. Город Берн сделал все возможное, чтобы оказать им самый блистательный и подкупающий прием. Было все, что полагается в таких случаях: музыка, праздничные шествия, стрельба из пушек, колокольный звон, иллюминация. Заседания открылись в тот же день, позавчера. Национальный совет, избранный на основе всеобщего избирательного права и пропорционально численности населения (Берн посылает 20 депутатов, Цюрих — 12, самые маленькие кантоны по 2–3 депутата), состоит в преобладающем своем большинстве из либералов с радикальным оттенком. Решительно радикальная партия имеет весьма значительное количество мандатов, а консервативная партия располагает только шестью-семью голосами из общего количества более ста голосов. Совет кантонов, в котором каждый кантон представлен двумя депутатами, а каждый полукантон — одним, по своему составу и характеру почти ничем не отличается от последнего Союзного сейма [Tagsatzung]. Старые кантоны [Urkantonli] опять послали несколько истых приверженцев Зондербунда[8], и вследствие косвенных выборов реакционные элементы, хотя и имеющие незначительное меньшинство, все же представлены в Совете кантонов большим числом депутатов, чем в Национальном совете. Вообще Совет кантонов — это тот же Союзный сейм, подновленный в результате отмены императивных мандатов[9] и признания правомочными голосов полукантонов; он оттеснен на задний план вновь созданным Национальным советом. Совет кантонов играет неблагодарную роль сената или палаты пэров, роль тормоза в противовес Национальному совету, охваченному, как это предполагается, неудержимым стремлением к нововведениям, роль наследника зрелой мудрости и осмотрительной рассудительности предков. Это достопочтенное и солидное учреждение уже сейчас разделяет участь своих собратьев, из которых двое поныне здравствуют в Англии и в Америке, а третий уже скончался во Франции; прежде чем Совет кантонов успел обнаружить признаки жизни, печать уже пренебрегает им и занимается только Национальным советом. Почти никто о нем не говорит, а если бы он заставил заговорить о себе, то тем хуже было бы для него.

Национальный совет, хотя он и должен представлять всю швейцарскую «нацию», уже на первом заседании показал образец если не узко-кантонального духа, то во всяком случае чисто швейцарского разлада и крохоборства. Для избрания председателя Совета потребовалось три голосования, хотя только три кандидата, к тому же все трое бернцы, имели серьезные шансы на избрание. Это были гг. Оксенбейн, Функ и Нёйхаус; первые два — представители бернских старорадикалов, третий же является представителем старолиберальной, полуконсервативной партии. В конце концов был избран г-н Оксенбейн 50 голосами из 93, т. е. очень незначительным большинством. Можно еще понять, что цюрихцы и другие moderados[10] противопоставили г-ну Оксенбейну мудрого и многоопытного Нёйхауса, но то обстоятельство, что г-н Функ, принадлежащий к тому же самому направлению, что и Оксенбейн, был выставлен в качестве конкурирующей кандидатуры против последнего и дважды участвовал в баллотировке, показывает, как мало еще консолидированы и дисциплинированы партии. Во всяком случае в результате избрания Оксенбейна радикалы одержали победу в первом турнире партий, — В последовавших затем выборах вице-председателя абсолютное большинство голосов было собрано только в пятом туре голосования! В противовес этому солидный и опытный Совет кантонов уже в первом голосовании избрал почти единогласно своим председателем цюрихского moderado — Фуррера. Те и другие выборы уже в достаточной мере показывают, как различен дух обеих палат и как неизбежны в скором времени расхождения и конфликты между ними.